Высоцкий

У Высоцкого тоже есть любимая песня этого типа – веселая одесская «И – здрасьте, мое почтенье…». Всякий раз приезжая к Изе в Киев, он встречал ее этими словами. Естественно, «Речечка», растекшаяся по стране во множестве вариантов, «Шнырит урка в ширме у майданщика…», «Рано утром проснешься и откроешь газету…». Это всё он в соответствующем настроении может выдать, отбивая ритм рукой по столу – с гитарой отношения пока никак не складываются. Что-то в нем сопротивляется тому, чтобы быть просто «исполнителем».

А сочиняются пока только пародии.

Как в театральной учебе пародия – необходимый способ приобретения актерских навыков (передразниваем мимику и речь друг друга, своих педагогов, эстрадных знаменитостей, политических вождей), – так и в поэзии всё начинается с пародирования, шутливого копирования чужих стилей и языков. Берешь в руки перо – и в момент становишься Пушкиным, Некрасовым, Маяковским. Однажды Высоцкий выдал целую серию экспромтов, когда мама после долгих и упорных трудов привела в божеский вид его летние чешские брюки, которые теперь снова смотрятся как новые:

Ты вынесла адовы муки,

Шептала проклятья судьбе.

За то, что поглажены брюки,

Большое спасибо тебе.

    Некрасов

Давно

я красивый

товар ищу!

Насмешки с любой стороны, —

Но завтра

совру товарищу —

Скажу,

что купил штаны.

    Маяковский

Тебе сказал недавно: коли

Есть брюки – надо их стирать!

Уже?! Мерси, чего же боле,

Что я могу еще сказать.

    Пушкин

Некрасов тут в основном за счет размера (анапеста) изображается, то же и Пушкин с четырехстопным ямбом и пресловутым «чего же боле», а с Маяковским даже некоторый технический блеск достигнут: рифма «товар ищу – товарищу» вполне могла встретиться у самого Владим Владимыча.

Подвернулся и случай для большой пародии, уже почти профессиональной. В марте страну потрясло известие о подвиге четырех солдат, которые сорок девять дней продержались на своей барже в открытом океане. Все газеты восторженно писали о том, как они там, когда кончились продукты, съели кожаные меха от гармошки, голенища сапог.

Ребята героические, конечно, но зачем спекулировать на них и повторять без конца одно и то же? И вот, как-то бренча на гитаре «Я был батальонный разведчик…», начинает Высоцкий на эту мелодию сочинять непритязательные куплеты:

Волна на волну находила,

И вал за валом набегал.

Зиганшин стоял у кормила

И глаз ни на миг не смыкал.