Последний зеленый лист

 – Не далее как вчера добрался до 14 тома Имперской истории…

– Крайне интересно будет взглянуть на результаты твоей работы, дабы узнать, не подверглись ли я и мои братья "влиянию мифов о временах поздней Империи и Последнем монархе" – с добродушной усмешкой подхватил декан; Пенига тут же припомнил, что среди авторов 14 тома указан и "прозелит Гурен", и почему-то покраснел.

– Я постараюсь быть максимально объективным… – забормотал молодой человек.

– Нечего, не беспокойся брат, – рассмеялся декан. – Нас, прогорклых книжных червей, порой полезно бывает протянуть по усам и дернуть за бороду, чтобы не слишком задавались.

Но – только порой, так что не переусердствуй! – с потешной грозой добавил Гурен, и Пенига счел за лучшее лишь улыбнуться шутке и развести руками – дескать, не от меня зависит. – Я припоминаю твой дипломный трактат, ты вроде бы неплохо отточил этого старого дурака Зупека, накрутившего черт-те-что в хронологии Второй династии.

– Но я не мог не отдать должное его блестящим догадкам о причинах свержения Микерина II, – дипломатично ответил аколит, на что декан удовлетворенно покивал.

– Что есть – то есть, Зупек хоть и дурак, а хватки настоящего прозелита никогда не терял. Но я слышал, что с тех пор ты добился немалых новых успехов, – Гурен чуть сменил тон, и Пенига понял, что он наконец собрался перейти к делу. – Брат Куника очень лестно отзывался о твоей диссертации.

– Я лишь просил его совета в некоторых сложных для меня областях…

– Полно, – прервал аколита Гурен.

 – Что-что, а приметить настоящий талант ученого – это дар Великого и Единого нашему доброму брату Кунике. Как только я спросил его, не подберет ли он толкового аколита для одной крайне важной и необычной работы – он без раздумий назвал твое имя. Ну как, берешься?

Пенига на несколько секунд замолчал. С одной стороны, то, что говорил декан, было до невозможности лестно. С другой… "Уж не кровлю ли меня крыть отправят?" – тут же мелькнула предательская мысль.

– Зависит от работы – справлюсь ли?

– Не беспокойся, дело достойное твоих талантов, брат, – словно прочитав мысли Пениги, ответил декан.

 – Регент Кастор лично попросил меня предоставить ему в помощь вдумчивого молодца-историка для срочной разборки каких-то важных архивов.

– А как же мое исследование? – привстал вдруг Пенига, тоскливо представив гору пыльных нечитаемых рукописей. Но Гурен не собирался поощрять в аколите самую постыдную для ученого слабость – лень.