Амана звали Эйхман. Психология небанального убийцы

Есть основания полагать, что вольно или невольно Арендт подгоняла образ Эйхмана под свою теорию, создав клише злодея нового времени. Печально даже не то, что Арендт совершила серьёзную ошибку в трактовке личности Эйхмана, а то, что её ложное видение стало весьма популярным.

~

В своей книге Б. Штангнет упоминает, что у Х. Арендт было некое представление о личности Эйхмана, о котором она узнала в 1943 году, когда Катастрофа стала достоянием гласности. Своё мнение об Эйхмане она высказала в письме к подруге, Мэри МакКарфи [Mary McCarthy].

[105 - Hanna Arendt to Mary McCarthy, June 20, 1960 // Arendt H., McCarthy M. Between Friends: The Correspondence of Hannah Arendt and Mary McCarthy, 1949–1975. – San-Diego, 1996. – P. 81–82.] Она писала в 1960 году, т. е. до пленения Эйхмана и, естественно, суда над ним, что «из всех он был одним из самых умных». «Тот, кто отважится понять его, – писала она, – сделает большой скачок к пониманию преступлений нацистов». Мысль об этом, по-видимому, искушала её. Не отсюда ли её желание присутствовать на судебном процессе над Эйхманом? Она хотела своими глазами увидеть, убедиться в правоте своего предположения. Но Эйхман своим поведением на суде не дал ей этой возможности. И маятник качнулся в другую сторону – Х. Арендт признала Эйхмана человеком, который не способен мыслить, и, как она выразилась в одном интервью, дураком.[106 - Разговор с Гюнтером Гаусом. Телевизионное интервью. Октябрь 1964 // Социологическое обозрение. – 2013. – Т. 12. – № 1. – С. 3–23. ] Её постигло разочарование, которое было естественным, поскольку судить о человеке заочно не рискуют, за редким исключением, даже опытные психологи.[107 - При подготовке к судебному процессу по просьбе израильского психиатра, привлечённого к суду, швейцарский психолог Леопольд Зонди обрабатывал протоколы своего теста «вслепую», не зная, о ком идёт речь, нарушив собственное правило – не делать подобное.] К сожалению, она не предположила, что вполне возможно быть и умным, представляясь в то же время дураком. В её речи, произнесённой по случаю получения датской премии Леони Соннинга [Lеonie Sonnings musikpris] за выдающийся вклад в европейскую культуру (1975), есть пассаж об этимологии слова «личность». Вспоминая историю, она говорила о римской маске, которая именовалась persona, и сказала: «Мы все – актёры на сцене мира, где нас признают в соответствии с тем, какую роль накладывает на нас профессия…» – практически словами У. Шекспира.[108 - Весь мир – театр.