Амана звали Эйхман. Психология небанального убийцы

] И далее: «маски или роли… можно менять…»[109 - Арендт Х. Ответственность и суждение. – М., 2013. – С. 48–49.] Применительно к анализу личности Эйхмана были все основания предположить ролевой подход, которым впоследствии объясняли некоторые особенности его личности и поведения обследовавшие его специалисты в Израиле и Беттина Штангнет.

Следует всё же признать, что первое предположение Х. Арендт об Эйхмане было ближе к истине. Арендт не распознала игры в поведении Эйхмана, которого она видела, по сути, мельком, посетив только несколько первых заседаний.

Он провёл её, обыграл всех, кто рассчитывал увидеть в подсудимом в иерусалимском суде монстра, чудовище. Эйхман заставил поверить Х. Арендт – а вместе с ней многих и многих – в то, что он не убийца, а чиновник, ответственно и бездумно относившийся к своей работе, обычный человек, как все. Конечно, Арендт не располагала убедительным материалом для доказательства банальности личности Эйхмана, но, к сожалению, эту роль сыграл её научный авторитет, известность, вызванная в немалой степени изданной в 1951 году книгой «Истоки тоталитаризма». Во многом это явление подобно эффектам, зафиксированным в экспериментах американских психологов Соломона Эша[110 - Asch S. E. Effects of group pressure upon the modification and distortion of judgment // H. Guetzkow (ed.) Groups, leadership, and men. – Pittsburgh, 1951. – Р. 177–190; Asch S. E. Studies of independence and conformity: I. A minority of one against a unanimous majority // Psychological monographs: General and applied.  – 1956. – Vol. 70. – No. 9. – P. 1–70.], Стэнли Милгрэма[111 - Milgram S. Obedience to Authority: An Experimental View. – London, 1974.] и Филипа Зимбардо[112 - Zimbardo P. G. Stanford prison experiment: A simulation study of the psychology of imprisonment. – Stanford, 1972.] на комформность и подчиняемость авторитету. Другими словами, результаты экспериментов этих психологов могут быть спроецированы не только на Эйхмана, но и на саму Х. Арендт. К сожалению, именно её известность в научном мире сыграла злую шутку с её почитателями, которые доверились её наблюдениям, не смогли взглянуть критически на её выводы. Фактически её книга «Эйхман в Иерусалиме» опровергает её саму, и в этом трагедия исследователя. Отдельные люди, из тех, кто превозносит её труд как невиданное достижение, свою восторженность отнесли, по сути, к ней как к личности, а не к изложенному материалу, изобилующему массой ошибок и даже фальсификаций.[113 - См.