Над облаками

Стыдно, товарищи! А про деревню эту во время сеанса связи доложу. В той стороне, на Любань, третий взвод действует, они и проверят.

Побродив бесцельно еще несколько дней, утром 9 июля расстроенный Луценко со своим взводом вернулся под Зубаревскую Буду.

Переходя железную дорогу Бобруйск – Старушки, услышали еле доносящийся шум тяжелого поезда.

– Товарищ младший лейтенант, – обратился Иван к Луценко, – может, дождемся и взорвем? Фугас установим.

– Ага, один раз уже взорвали, – отмахнулся тот.

В лагере к этому времени уже находился командир роты, который устроил прибывшим большой разнос.

– Это тебе еще повезло, Луценко, что Гудков Солопа в Овруч вызвал. Ничего, вернется, еще больше достанется. Как так-то? Немцы кругом шастают, а ты за неделю ни одного укокошить не смог. Чем ты там занимался? В лесу отдыхал, в речке купался? Почему до шоссе не дошел? Фашистов испугался? Государство тебя учило, деньги, время тратило! А ты долг свой выполнить не хочешь! Может, ты обычный трус, Луценко? И тебе место в хозвзводе, а не в боевом подразделении? Ты не выполнил боевую задачу! Понимаешь, что ты преступник?!

– Никак нет, – Луценко, потупив глаза, не зная, куда провалиться от стыда, тихо отвечал на ругань ротного, к которому присоединился комиссар батальона.

Вместе, крича по очереди и одновременно, они едва не довели Луценко до слез. Находившийся недалеко Иван видел, как то краснело, то бледнело лицо командира, которого отчитывали, словно нашкодившего мальчишку.

Днем стали прибывать другие подразделения, в большинстве воодушевленные, успевшие получить первое боевое крещение. Они с восторгом рассказывали о проведенных боях, хвастались добытыми трофеями. А бойцы Луценко сидели поодаль с кислыми лицами и слушали рассказы более везучих товарищей.

– Ваня, – подошел помощник политрука роты Женя Чумаков – душа компании, невысокий, всегда улыбающийся, с задорными ямочками на щеках, – надо бы листок написать о подвигах взвода.

У вас было что?

Иван отрицательно покачал головой.

– Нет. А у вас?

– Тоже тишина, – вздохнул Женя, – но писать всё равно придется, комсорг сказал.

– Хорошо.

В разговорах со знакомым связистом, который поддерживал связь с десантными группами, удалось выяснить, что только пятой и шестой ротам удалось поучаствовать в боях.