Обреченные на забвение

Котелки висели рядом, на одной палке, перекинутой через огонь. Семка наклонился над ними, чтобы проверить, не закипает ли вода, как вдруг невидимая сила отбросила его назад. Через секунду множественным лесным эхом долетел звук выстрела. Пуля попала прямо в голову, и смерть была мгновенной. Петру потом еще несколько дней снилась красная кровь на белом снегу. После этого случая разводить костры строго запретили.

С 22 по 24 декабря, прикрываясь заслонами, ведя ожесточенные бои, дивизия отошла на восточный берег реки Айттакоски, сохранив за собой небольшой плацдарм на ее западной стороне.

Потери были просто огромные. За десять дней боев дивизия потеряла убитыми почти тысячу человек, полторы тысячи было ранено. Более 1600 человек пропало без вести, большая часть которых позже оказались убитыми, и только немногие, как выяснилось, попали в плен, однако их судьба тоже была незавидна. Когда в январе 1940 года дивизия снова перешла в наступление и отбросила финнов на запад, Петр сам видел ямы, заполненные мерзлыми трупами погибших в плену красноармейцев.

Во время этого наступления, в одной из атак на хорошо укрепленные финские позиции, Петра ранило. Батальон широкой цепью атаковал засевшего противника, когда пуля пробила левое плечо и вышла наружу, по счастливой случайности не задев кость. Боль была жуткой – выронив винтовку, Петя опустился на колени, освободившейся правой рукой стараясь зажать рану. Он чувствовал, как наполняется кровью рукав шинели, и она, теплая, густая, но быстро остывающая на холоде, устремилась вниз, стекая тонкой струей между пальцами.

Тотчас к нему подскочил Пашка Тимохин и, не говоря ни слова, присел рядом. Быстро вытащил перевязочный пакет, помог Петру стащить рукав шинели и принялся бинтовать рану прямо поверх гимнастерки. Затем набросил шинель обратно, застегнул пуговицы, чтобы другу не было холодно, и сунул поднятую винтовку в правую руку:

– Петька, дуй в санчасть, только пригнись, чтобы снова не задело.

А сам, схватив оружие, снова бросился в атаку, но не успел пробежать и десятка метров, как вскрикнул и упал, тяжело раненный в живот. На этот раз настал черед Петра спасать друга. Стащив с себя шинель и бросив ее на снег, он правой рукой затащил на нее скорчившегося от боли Пашку. Кое-как вытащил из своего кармана упаковку бинта, разорвал ее зубами и, стараясь громко не стонать от собственной боли, принялся перевязывать товарища.