Екатерина Медичи

Разве они не старые друзья? Вспомните их теплую встречу в Байонне!

– И тогда они совместными усилиями истребят всех фламандских протестантов, – поддержал его адмирал. – Так неужто мы допустим, чтобы они там безнаказанно убивали наших братьев во славу своих проклятых икон!

– Как бы там ни было, надлежит помешать соединению королевы с отрядом швейцарцев. Она – голова, и если ее отрубить, чудовище перестанет изрыгать пламя.

– Вы предлагаете… убить королеву? – нахмурился Ла Ну.

– И короля! – воскликнул д’Андело.

– Нет, – ответил Ларошфуко, – достаточно будет взять их в плен. Окажись в наших руках такие заложники, мы сможем диктовать любые условия.

– Кому?

– Кардиналу Лотарингскому, оставшемуся в Париже вместо нее.

Д’Андело вскочил с места:

– Его тоже надо убить!

Адмирал покосился на брата:

– С вашей легкой руки следует убить всех. Но располагаем ли мы для этого достаточными силами? Или вы думаете, что стоит нашему войску подойти к стенам Парижа, как коннетабль тут же любезно откроет ворота? А нас с вами проводит на улицу Катр-Фис, укажет особняк Гизов и посоветует, каким способом лучше всего зарезать кардинала?

– Что вы предлагаете, адмирал? – спросил Конде.

– Надо брать в плен короля и его мать, – сказал, будто отрезал, Колиньи.

– А кардинала? – вопросительно уставился на него брат.

– Потом и его.

– А коннетабля?

– Там видно будет. Во всяком случае, с ним всегда можно договориться, не то что с Гизами, которые сами рвутся к власти.

– Итак, это окончательное решение? – Конде оглядел всех присутствующих.

Все единодушно выразили свое согласие за исключением Ларошфуко, советовавшего не торопиться и всего лишь покинуть Париж.

– Решено! – объявил Конде. – Сколько человек вы сможете привести с собой, адмирал?

– Шестьсот пехотинцев и двести всадников ждут моего сигнала близ Пуасси.

– Вы, д’Андело?

– Триста аркебузиров и пятьдесят всадников.

– Ларошфуко?

– Двести пехотинцев и триста всадников.

– Ла Ну?

– Пятьсот на сто.

– Вместе с моими людьми, – подытожил принц Конде, – это составит армию в две тысячи пятьсот пеших солдат и тысячу восемьсот всадников. Достаточно, если учесть неожиданность нападения, и немного, если к королеве прибудет подкрепление.

– Мы забыли о Лесдигьере, – вспомнил Ла Ну.