Екатерина Медичи

 – Но откуда вам сие известно?

– Мне сообщил об этом его нотариус, – ответил епископ и, обернувшись, воззрился на аббата: – Вас что-то смущает, д’Эпинак? Или вам впервой браться за подобного рода дело?

– Монсиньор, – сказал аббат, – с моей стороны я готов приложить все усилия к выполнению задуманного вами, но…

– Но что же?

– Как знать, не уподобимся ли мы Ахаву и Иесавели и не постигнет ли нас их горькая участь?

Епископ вспомнил сюжет из Библии, на который ссылался аббат, и, усмехнувшись, ответил:

– Вряд ли найдется второй мудрец Илия, который вступится за виноградники Навуфея[1 - Согласно библейской легенде, жадный царь Ахав и его жестокая жена Иесавель, возжелав отобрать у Навуфея виноградник и сделать его своим, приказали его убить.

Мудрый старец Илия предрек им в отместку за это скорую смерть. Так и случилось. Ахав вскоре был убит стрелой, пронзившей ему сердце, а несколько дней спустя слуги коварной и несправедливой Иесавель выбросили ее из окна.]. Что-нибудь еще не ясно? Судя по вашему виду, это так. Говорите.

– Монсиньор, мне кажется, мы не предусмотрели одной детали. Что, если вдова барона де Савуази вновь пожелает выйти замуж?

– Сразу же после смерти мужа? – Епископ усмехнулся. – Вряд ли это возможно. Что скажут о ней при дворе? Как всякая разумная и благочестивая женщина, дорожащая своей репутацией, она не рискнет сделать такой шаг.

– И все же? Ведь нельзя отбрасывать и такой вариант.

– Но за кого?.. Когда-то вы занялись этой особой, я помню это, а потому вам, как никому другому, известно, что в настоящий момент она не имеет кавалера, за которого могла бы выйти замуж.

– Вы забываете о ее любовнике, господине Лесдигьере.

– Он протестант, их союз невозможен. Или вы допускаете мысль, что Церковь закроет глаза на такой вопиющий факт?

– А если бы он переменил веру и стал католиком?

– Тогда… – Епископ даже покраснел и плотно сжал губы. – Тогда, господин аббат, мои планы, так же как и ваша миссия, с треском провалились бы в преисподнюю.

Но, – с улыбкой добавил он после недолгого молчания, – этого не произойдет по той простой причине, что шевалье Лесдигьер, насколько мне представляется, никогда не решится на это.

– Быть может… устранить и его? – робко предложил д’Эпинак.

– Этого не стоит делать по трем причинам, – ответил епископ. – Первая: вы рискуете при этом не только жизнями ваших головорезов, но и своей собственной.