Екатерина Медичи

Ничего не выйдет, в них еще свежо воспоминание про Амбуаз.

– И все же мы должны попытаться. Этим я в известной степени реабилитирую себя хотя бы в своих собственных глазах, во-первых, как правительница, во-вторых – как женщина.

– Понимаю вас, – промолвил Монморанси.

– Я согласен с королевой, – подал голос Карл. – Почему, в самом деле, не попробовать, быть может, они одумаются?

– Что ж, коли на то воля короля, никто возражать не станет, – сухо поклонился коннетабль королю.

– Кого мы отправим с этим поручением? – спросила Екатерина.

– Нашего герольда, господина де Кервенуа.

– При этом мы соблюдем старинный церемониал о взаимных переговорах воюющих сторон, – неожиданно вспомнил Карл кое-что из уроков, преподанных ему когда-то Альбером де Гонди.

Королева-мать улыбнулась:

– Мы предпримем попытку примирения, чтобы потом никто не упрекнул нас, что мы не сделали все возможное, дабы избежать войны. С этой миссией я пошлю вас, Монморанси. Уверена, вас они не тронут ни как посла, ни как главнокомандующего, который заслуживает огромного уважения.

– Хорошо, ваше величество.

Глава 5. Переговоры

7 октября в штаб-квартиру Сен-Дени прибыл господин де Кервенуа и тотчас потребовал принять его.

– Только не вздумайте заявить, – сразу разгадал намерение посла Конде, – что правительство требует от вождей восставшей партии явиться к нему, так сказать, с повинной. А теперь говорите. Ну, что же вы молчите, будто вас сосватали за бедную пастушку вместо принцессы?

И герольд торжественно объявил:

– Его величество король Карл IX требует от его высочества принца Бурбонского герцога де Конде, а также от адмирала Франции Гаспара де Колиньи и его брата господина Франсуа д’Андело явиться к нему лично и без оружия.

Д’Андело рассмеялся.

– А зачем? – спросил принц, криво усмехаясь.

– Его величество не станет творить беззаконие и поступит по справедливости. В случае вашего повиновения его воле, он определит легкую меру наказания для каждого из вас, дабы в будущем вы не повторяли подобных ошибок и дабы ваши заблуждения послужили назидательным примером для других.

– Легкую меру? – сразу же ухватился за это д’Андело. – Какую же именно?

– Могу сказать вам, брат, если вы еще не догадались, – отозвался Колиньи. – Удар топором по шее на Гревской площади. Мгновенно и безболезненно. Вот что король называет легкой мерой.

– Не так ли, господин посол? – ядовито спросил Конде.