Екатерина Медичи

К удивлению и радости царя, львы не тронули Даниила.], – широко заулыбался адмирал.

– А вы, господин адмирал, – повернулся к нему врач, – тоже принимаете противоядие?

– Я… я, к несчастью, нет, – признался Колиньи, уже без улыбки, вмиг слетевшей с лица.

– Почему? – резонно спросил Ле Лон. – В наше время это необходимая мера предосторожности. Если вы не дорожите собственной жизнью, то подумайте о тех, кто встал под ваши знамена! Ведь для них вы являетесь отцом, светочем! Что будет с нами, коли мы лишимся вас?

– Я его уговаривал, но он не стал слушать, – произнес Конде, кинжалом разрубая яблоки на мелкие кусочки.

 – Сказал, что это средство годится только для интриганов, а он солдат и должен смерть свою принять от меча, а не от какого-то сатанинского зелья.

– Вы были неправы, господин адмирал, – покачал головой Ле Лон. – Теперь, надеюсь, вы понимаете, что ваша точка зрения ошибочна? Не каждому солдату суждено умереть на поле боя. Видите теперь, к чему могло привести ваше упрямство? Кстати, а почему вы не взяли яблоко, ведь вы не знали, что оно было отравлено?

– Честно признаюсь, – улыбнулся Колиньи, – у меня расшатался передний зуб, и надкусить яблоко для меня – величайшая пытка.

Это значит вновь обрести тянущую боль, которая сейчас, благодарение богу, несколько утихла.

Конде от души рассмеялся:

– Выходит, больные зубы иногда помогают спасти собственную жизнь, чему мы только что были свидетелями. Ну, а сейчас-то хоть, адмирал, вы признаете свою неправоту? – настаивал принц.

– Полностью признаю, – и Гаспар де Колиньи, адмирал Франции, словно мальчишка поднял руки кверху.

– И обещаете отныне принимать противоядие, которое рекомендовал нам Лесдигьер? – продолжал наступать Конде.

– Торжественно клянусь! Ибо и в самом деле уразумел, что это нужно для нашего общего дела.

– Ах, Лесдигьер, молодчина! – воскликнул Матиньон. – Не говоря уже о том, что он во второй раз спасает вам жизнь, монсеньор.

– Черт возьми, а ведь и в самом деле! – вспомнил Конде историю с дуэлью.

 – Я уже дважды обязан ему жизнью.

– И еще ни разу не возвратили ему свой долг.

– Будь спокоен, Матиньон, я отплачу ему при первой же возможности, не будь я принцем королевской крови.

– Славный малый этот Лесдигьер, – проговорил Матиньон. – Я счастлив, что он в числе наших друзей. И если принц Конде разрешит мне взять часть его долга на себя, то я клянусь защитить господина Лесдигьера, если увижу, как неприятель целится в него.