Я прошел две войны!

С таким грузом стрелять несподручно.

Помощника выделили, а раненого торопливо унесли в санчасть.

Этот одиночный выстрел стал слово сигналом. Бойцы, прижимаясь к соснам, открыли огонь из винтовок. Куда они стреляли, было непонятно, а продвижение замедлилось.

– Вперед! – кричали сержанты.

Взвод заторопился. Я подтолкнул в плечо молодого красноармейца, упорно не хотевшего выбираться из-за сосны, которая казалась ему надежным убежищем.

– Егор! Балакин! – позвал я вестового. – Не давай людям останавливаться.

Старший сержант Михаил Ходырев и несколько других командиров отделений вели взвод вперед. Я шел вдоль края просеки. Оба танка сопровождения обогнали нас и открыли огонь из пушек. Много ли было толку от стрельбы из «сорокапяток» по бетонному доту? Но в ответ полетели вражеские снаряды.

Неплохо разогнавшийся мой третий взвод вдруг выскочил на просеку. Финны не успели очистить ее от спиленных деревьев, а может, специально оставили – здесь было негде прятаться.

Люди на несколько секунд замерли.

Кончился защищавший их лес, впереди был открытый участок, а за ним массивный дот. Этой бетонной глыбе досталось от гаубичных снарядов. Я видел щербины, закопченные пятна, а в одном месте снаряд отколол кусок бетона – он повис на арматурных прутьях.

– Не останавливаться! – размахивал пистолетом командир роты Григорий Чередник. – Пулеметчики, огонь!

Но огонь открыли финские пулеметы. Их было штук пять, и по крайней мере три из них МГ-08 с высокой точностью стрельбы.

Оба танка, сопровождавшие наш батальон, отреагировали мгновенно. Скорострельные башенные «сорокапятки» посылали снаряд за снарядом, целясь в амбразуры.

Вести огонь на ходу малоэффективно. Одна из машин приостановилась, успела выстрелить раз-другой и, кажется, угодила в амбразуру. Но за уничтоженный финский пулемет пришлось заплатить дорогую цену. Из амбразуры в верхней части дота вырвался узкий язык пламени. Стреляла легкая пушка, наверное, 37-миллиметровка «бофорс», которые поставляла финнам Швеция.

Малый калибр компенсировался высокой скоростью снаряда – 800 метров в секунду, который раскалялся до малинового свечения.

Я успел разглядеть при сумрачном зимнем свете мелькнувший огненный трассер, ударивший в лобовую часть Т-26. Наверно, он угодил в механика-водителя, пробив, как картонку, 15-миллиметровую броню.

Двигатель взревел, заглушая орудийные выстрелы второго танка, пулеметную стрельбу и сразу заглох.