Лекарство против морщин

Прямо на углу – стоит штендер… кажется, так называется, там изображения блюд, надписи на турецком, и том, что здесь считают за английским. Конечно, сейчас бы поесть рыбу, свежевыловленную, у Галатского моста, да запеченную… но мне сюда.

Зашел… запах плова, жареного мяса… слюна стала скапливаться во рту. Нельзя, потом поем, в другом месте…

– Вы к кому?

– К Салиму-эфенди.

– Как о вас доложить?

– Скажите, от старца из Дагестана.

– Ожидайте…

Уроды. Хотя профессиональные – вон, один у двери теперь пасется.

По идее мы теперь вроде как на две руки играем – да не получается у меня доверять им. И наверное, никогда не получится.

Как и у всех, кто там начинал…

Вернулся посланник… молодой, здоровый, небритый. Отъелся на местных харчах… скорее всего он уже тут родился. Почти турок.

– Салим-эфенди спрашивает, нет ли что передать на словах?

– Передай – врата дворца всегда открыты в обе стороны.

Посланник кивает.

– Прошу за мной.

– Ты сам решаешь?

– Салим-эфенди сказал про дворец

Понятно.

Послание – напоминание о том, как генерал Чамаев, не последний человек в тарикате Накшбандия – предотвратил уже готовую было начаться войну между чеченскими кланами и узбекской группировкой так называемой «Белой чайхоны». Своим авторитетом и нормами исламского права – он спас жизнь сотен, если не тысяч…

Мы проходим на кухню, полную жара, запахов специй, криков поваров. Проходим дальше – узкий проход….

– Сюда.

Тут двое. Пистолеты у каждого открыто за поясом – в Турции можно купить пистолет, а вот винтовку, даже охотничью – нельзя.

Такой вот дурдом.

– Руки подними

– Это гость Салима-эфенди – вмешивается провожатый.

– Без разницы. Руки поднял

Чеченский ОМОН, без сомнения. Бывший, конечно. В республике видимо накосячили – а в Грозном накосячить, это не в Твери, повесили на воротник смертников. Теперь свалили сюда – и тут косячат.

Чужие руки – быстро и профессионально проверяют меня… засадить что ли, с колена? Нельзя, я тут не для этого.

– Проходи.

За грязным проходом и ящиками с апельсинами – кабинет. Ковер, стол, огромный телевизор – на Аль-Джазире без голоса. За столом – болезненно сухой, иранского типа человек – смотрит телевизор, бросает в рот семечки или что тут вместо них. Выделяются короткие, аккуратные «дудаевские» усики – тут так не носят.

– Иди, бача…

За спиной закрывается дверь – но кто-то все-же наблюдает за мной. Этот человек никогда не рискует…

– Салам, Иса.