Анонимное общество любителей морских купаний

 – Но мы никогда не используем услышанное во вред нашим гостям, конечно, если сами гости не пытаются причинять вред нашему замечательному княжеству.

Камердинер подошел к одной из стенографисток и тронул ее плечо. Заметив его, девушка встала и протянула ему раструб.

– Присаживайтесь, – не столько предложил, сколько распорядился слуга. – Подвиньте стул и возьмите еще один моноаурис, – он указал на еще один раструб, лежавший на столе рядом с рулоном бумаги. – Это апартаменты вашей невесты.

– Разложи платье здесь.

Пусть, когда войдет, увидит, что я готовлюсь к свадьбе.

– Значит, мы сейчас никуда не едем?

– Пока нет.

– Эдит, зачем нам впутываться в эту игру? Если будет нужно, я легко договорюсь…

– Ты уже договорилась! – перебила ее недовольная баронесса. – Не ты ли учила меня: нельзя держать в номере подобные вещи?

– Прости, время было позднее, я надеялась утром отвезти жемчужину и положить ее в сейф.

– Как бы то ни было, нас переиграли. А сейчас кто-то пытается и вовсе сделать из меня дуру.

Ну, нет! Два раза за один день чувствовать себя воспитанницей пансиона благородных девиц, застигнутой за курением виргинской сигары – это уж слишком!

– Ты что-то задумала?

– Как сказал бы этот лощеный солдафон, мой жених – дать бой.

– Все это так неосторожно! Мы здесь очень засиделись. Конечно, западня захлопнулась, тут ничего не сделаешь, мы в нее уже угодили. Надо бы теперь подумать, как поскорее выбраться.

– Все это верно, – не замедлила с ответом баронесса. – Однако наше участие в этом деле усыпит бдительность чертовой толстухи и ее молодчиков.

К тому же, – Алиса вздохнула, – признаться, я не готова расстаться с этой бесподобной жемчужиной. – Разложишь платья, а затем разузнай, где и когда остановился мистер Донован Спарроу, где уже успел побывать, как расплачивался – словом, узнай все, что сможешь. И насчет Абдурахман – паши не забудь выяснить. Что это за бегство на рассвете?

– Не в первый раз, – хмыкнула Женевьева. – Но ты все же не заигрывайся. Главное, не вздумай сдуру влюбиться в своего жениха.

– Вот еще, скажешь тоже!

– А что, он красавчик. Не то, что барон.

– Очередной пустоголовый кавалерист. Любуется собой, как селезень.

– Не скажи, не скажи. Эк он спозаранку кинулся на твою защиту – настоящий лев!

– Эй, эй, Женевьева, ты сама не влюбись! Давай, заканчивай с платьями, и задело!

Граф, покрасневший, как утренняя заря, отложил латунный раструб:

– Ее что же, зовут Эдит?

– Может, и нет.