Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

Вместе с архитектором Василием Петровичем Стасовым в помещении Строительной комиссии Травина ожидал незнакомый мужчина. За время разговора художника с архитектором незнакомец не проронил ни слова, но и не спускал с него глаз. Позже Алексей узнал: рассматривающий его с любопытством мастеровой небольшого роста, возраста лет шестидесяти и есть известный мастер крепостной художник Тимофей Алексеевич Медведев.

Об этом незаурядном человеке Алексей слышал еще в Галиче и даже собирался к самоучке-художнику, иконописцу в село Тейково Владимирской губернии поехать, в артель его поступить.

А тут нежданно-негаданно тот и сам его на работу пригласил оформлять интерьер знаменитого собора.

Медведев оказался человеком трудолюбивым, отдыхать не давал ни сыну своему Павлу, ни Алексею. Приходя после работы к себе в квартиру, Травин падал в кровать, едва успевая перекусить. Алексей, пропадая весь световой день в храме, уже стал забывать о случайной встрече с девушкой.

В дверь постучали, когда он уже погружался в сон.

«Кто бы это?» – удивленно подумал Алексей.

Травин никого не ждал. Единственное, чего он хотел сейчас, так это покоя. Неделя, проведенная в бешеном ритме, вымотала его. В долгожданный выходной он желал хорошенько выспаться. А то ведь голоса из прошлого стали слышаться – сегодня, когда садился к извозчику, вдруг показалось, что кто-то позвал по имени и похоже как голос девушки, с которой он расстался в далекой юности.

«Возможно, от усталости», – думал Алексей, отгоняя навязчивую мысль о Елизавете.

Стук в дверь повторился. На этот раз стучали громко и требовательно.

– Не закрыто, – недовольным голосом прокричал Травин.

Повернулся лицом ко входу. Хотел выругать непрошеного гостя, да так и застыл с открытым ртом – в дверях стоял Платон Ободовский.

Молодой человек был одет в черно-серые полосатые брюки и черную визитку, из-под которой проглядывал белый однобортный жилет. Его высоко поднятую голову поддерживал крахмальный воротничок в тон жилета. На лице мужчины лежал отпечаток некой надменности.

Алексей сразу узнал друга детства, с которым расстался четыре года назад, когда тот по выходу в отставку отправился в заграничное путешествие. Платона выдавали черные, как маслины, глаза, излучавшие радость.

– Я не один, – предупредил Ободовский, пропуская вперед мужчину одинакового с ним роста, немного старше его и одетого скромнее, в сюртук и длинные клетчатые панталоны.

– Хруцкий Иван Фомич, – представился тот.