Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

 – Я вас встречал в Императорской Академии художеств. Пишу этюды цветов и фруктов. Платон много рассказывал мне о вас, вот и решил ближе познакомиться.

После коротких и обязательных фраз беседа потекла сумбурно, потому как каждый из друзей хотел быстрее рассказать о переменах в своей жизни, а художник Хруцкий похвастать своими работами. Но через несколько минут Ободовский, как самый способный рассказчик взял инициативу, и вскоре Алексей и Иван слушали только его.

Травин не переставал любоваться другом. Кем он был в Галиче? Дерзким мальчишкой, гоняющим на коляске по городу и вызывающим справедливые нарекания горожан.

Платон изменился, как уехал в Санкт-Петербург, где после окончания второй гимназии и В ысшего училища начал службу в Государственной коллегии иностранных дел.

Они встретились в столице еще ранее, 4 февраля 1829 года. К тому времени Ободовский оставил службу в гимназии, в которой успел поработать «комнатным надзирателем», перестал давать уроки русского языка в воспитательском доме и успел получить чин титулярного советника.

Тогда Платон признался другу детства, дескать, его давно влечет к литературе, он уж заявил о себе в печати и, едва кончив курс гимназии, был принят в члены Вольного общества любителей словесности, наук и художеств. Они вместе посетили Александринский театр, где шла первая в России постановка по трагедии Шиллера «Дон Карлос» в переводе Ободовского. Друзья рукоплескали знаменитому русскому актеру Василию Андреевичу Каратыгину, игравшему в спектакле главную роль.

– Твой рассказ о загранице, Платон, увлекателен, но ты бы лучше рассказал о своих достижениях в литературе, – не выдержал Алексей.

– Литература? – прервался Ободовский, часто-часто замигал ресницами. – Ах да. Пишу. Но пока никуда не отдаю. Я ведь за границу поехал не для того, чтобы что-то написать вдали от родины, а поучиться. Лекции в Мюнхене, Берлине, Штутгарте, Женеве и Гейдельберге обогатили меня. И ты знаешь, – он продолжительно посмотрел на Травина. – Получив запас научных познаний, я искренне желаю посвятить себя общественному служению.

– Пишет он, пишет. Скромничает, – встрепенулся Хруцкий, видимо, заметив, как погрустнело лицо Травина. – Погодите. Скоро опять пойдете на постановку по пьесе Ободовского, где главную роль будет играть Каратыгин.

– Ну зачем же вы так? – поморщился Платон. – В этом ничего нет особенного. Да и не люблю я заранее предвосхищать успех произведения, если оно находится в черновике.