Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

Минуту спустя из алтаря через Царские врата вышел священник с крестом и Евангелием в руках. В тишине храма отчетливо прозвучала его уверенная поступь.

Травин проследил, как одетый в белые одежды святой отец подошел к аналою, возложил на него крест и книгу. Его действия казались замедленными, и когда в храме появился другой священник, Алексей перевел взгляд на него. Это был дьякон – худой и необычайно гибкий мужчина, передвигающийся, как показалось, танцующей походкой.

«Обручальные кольца наши принес.

Во время совершения Литургии они должны быть на правой стороне Престола. Сейчас их возьмет святой отец для освящения», – подумал Алексей, припоминая процедуру венчания.

Дальнейшие размышления прервались с приближением молодого мужчины с большой курчавой бородой, державшего в руках две зажженные венчальные свечи. Одну из них он протянул Травину, вторую дал Татьяне.

«Обручается раб Божий…» – пропел высокий мужской голос.

На палец надевается кольцо, которое тут же надо снимать и передавать невесте.

Жених с невестой проходят, держа в руках зажженные свечи, на середину храма и останавливаются на белом плате.

Краем глаза Алексей видит, как поджимает губы Татьяна. Замечает про себя: выражение ей очень идет.

С капризно поджатыми губами встретила она Ободовского и Хруцкого, когда они пришли в квартиру купца Лаврентьева сватать невесту. Друзья потом вели разговор с отцом, а Алексей все не мог преодолеть смешанные чувства – в шутку ли она губы надула либо всерьез противится.

– Не думала я, что ты так скор на решения, – сказала тогда Татьяна и улыбнулась.

– Испугался, подумал, перехватит тебя кто другой, вот и побежал, – отшутился Травин.

Едва начатый разговор вдруг перебил крик матери. Она заголосила что было мочи. До молодых людей долетали лишь окончания причитаний:

– …ая моя, оей моей, ой, ой, ой…

Слышится грубый мужской голос. Травин открывает глаза и видит перед собой священника.

Дальше все происходит словно во сне.

Он целует образ Спасителя. Пытается про себя повторить слова иерейского благословления. Его губам становится неприятно от царского венца, и чтобы забыть болезненное ощущение, он ищет глазами дьякона.

Увидев опять худую фигуру, Травин, наконец, понимает, зачем его искал: дьякон похож на одного из ангелов, которые вместе с арабесками вырисовывались на софитах арок Троицкого собора. Но дьякон выглядит торжественнее, несмотря на скромное одеяние.