Если боги за нас!

Быстро закрепив на причале швартовые канаты, оба морячка рванулись вдоль берега к распахнутым воротам крепости. Понятно, это Бивой послал гонцов Головню упредить. Всё правильно, вот и посмотрим, как меня встретят. Сразу понятно будет, к месту я тут или зря вернулся? Будимир наконец-то на палубе показался, подошёл, оглаживая свою длинную бороду.

– Что замер? Страшно? Пошли, чего уж тут. Не выгонят, не бойся. Я с тобой.

И пошёл вперёд, подавая пример. Замер рядышком Бивой, смотрит вопросительно.

А мне, действительно, страшновато. Для меня только год прошёл, а для них тут за это время полжизни пролетело. Может, лучше сначала к князю? Там хоть где-то разместят, а тут? Наверняка мои хоромы давно заняты. Да не наверняка, а точно.

– Боярин? – вопросительно поклонился кормщик.

– Пошли уже, а? Чему быть, того не миновать. Найдём себе, если что, и угол для жилья, и занятие. Вернуться домой, по крайней мере, всегда сможем.

Смотри, как Гром в ворота унёсся. Пойдём? А то ещё покусает кого-нибудь там.

– Пошли. Просто волнуюсь немножко. А то, что Гром кого-нибудь покусает, так пусть. Просто так никого не укусит, а если и цапнет, то за дело.

Остановился на сходнях, чуть пружинящих подо мной, вслушался в звонкий лай моей собаки за стенами и поднявшийся в ответ ему разноголосый переполох среди местных псов. Надо поспешать, псарня у нас была хорошая, ещё порвут мою собаку.

Столько времени прошло, забыли наверняка.

Поднял взгляд на знакомые стены, башни, вернулся к воротам, наблюдая, как бежит кто-то в нашу сторону. Вгляделся, зрение услужливо приблизило бегущего. Головня.

Помог супруге сойти на берег, сделал навстречу бегущему старому товарищу несколько широких шагов, больше не успел. Раскинул руки в стороны, шагнул к резко затормозившему передо мной старшине, неверяще глядящему на меня во все глаза с какой-то неописуемой смесью радостного удивления и восторга на смуглом морщинистом лице.

– Здравствуй, друг мой! – шагнул ещё раз, отмечая, как тот шагает навстречу сначала мелким шажком, а потом одним длинным движением преодолевает оставшееся между нами расстояние и крепко обнимает меня.

– Боярин. Вернулся. А мы уже и не ждали.

– Что ты, дурень, языком своим бестолковым треплешь.