Если боги за нас!

Выехал, дёргаясь, как только что севший за руль новичок. Жена молчала, только удивлённо поглядывала.

До города хоть и недалеко, но пока доехали, приноровился к рычагам и педалям. Да и многолетние навыки никуда не делись.

Сколько машин вокруг! И как носятся! Жена ушла на работу за бумагами, а я откинулся на спинку сиденья, открыв нараспашку обе передние двери. Надо остыть, взмок от напряжения. Солнце припекает, а мне в самый раз, остываю. Ну не мог я растерять все навыки, не мог. А движение? Умом понимал, что не такое уж оно и интенсивное, не Москва же и не Питер, но всё равно казалось, что машин очень много.

Подрезают, сигналят, пытаются отжать к тротуару. И воздух. Дышать же нечем! Гарь, запах соляры и бензина, копоть выхлопа, от которой режет и першит в горле, язык становится скользким, словно намыленный, а глаза слезятся, словно в них песка насыпали. Мусора везде столько, что ступить некуда, и плевки на тротуаре. У нас бы за такое сразу на принудительные работы направили. На благо города. А тут? Пришедшая в голову мысль отрезвила. Где у нас? Накатили воспоминания, очнулся, только когда супруга в соседнее кресло уселась, хлопнув дверкой.

– Теперь в магазин за продуктами заедем и домой. На сегодня всё.

Команда дадена, надо выполнять. Тронулся, уже лучше пошло, остановился около сетевика. Руки сами привезли куда нужно, на автомате, голова всё воспоминаниями занята.

– Ты со мной? Или посидишь?

– Я лучше посижу.

Посмотрела внимательно на меня, на солнце, на редкий тенёк от деревьев, куда я умудрился кое-как втиснуть машину:

– Я быстро, потерпи, скоро дома будем.

Кивнул согласно, надо успокоиться, в себя прийти, нечего нервы жене трепать. Постарался выкинуть из головы все мысли, вылез из машины, хлопнул дверью, тиснул кнопочку брелока сигнализации. Нечего тут ерундой заниматься, надо любимой помочь. Хотя бы пакеты тяжёлые из магазина поднести. Заодно и остыну внутри возле холодильника.

Вечером после работы сын приехал. Всё-таки жена обеспокоилась моим непонятным состоянием, вызвала по телефону подмогу.

Но это и хорошо, поговорим в узком семейном кругу, терпеть и держать в себе воспоминания и сомнения никаких сил нет.

Сели за стол, чаёк разлили, похрустели сушками. Молчат, поглядывают вопросительно. Ну что же, пора рассказывать.

Затянулось моё повествование. Пока всё рассказал, уже поздний вечер наступил, чайник несколько раз доливали и кипятили. Помолчали, переваривая услышанное.