Страстотерпцы

Брюховецкий просит на митрополию русского владыку, чтоб духовенство не кидалось к полякам за маетностями, платя двоедушием…

Гетман собирается в Москву руку царю целовать. Не грех ему помянуть о Никоне. Кто был первым ходатаем по казацким делам? Кто подвиг царя принять Малороссию под его великую руку? От истребления спас?

Духовная бесплодная немочь надсадила сердце Никону, вышел из храма простоватый, как никогда. Тут к нему, прося благословения, подскочил странник, вязниковский поп Василий Федоров.

Неказистый, рыжий, озабоченный.

– Благослови, святейший! Выслушай! Беда у нас за Клязьмой. Соблазн и невежество!

– Говори! – сказал Никон.

– Здесь? – опасливо покосился поп на монахов.

– Коли ты с доносом, так не туда пришел. С доносом к царю ступай.

Несчастный поп перекрестился.

– Тайна моя не больно велика. Уходят люди в лесные самочинные обители, ложатся в гроба, морят себя голодом до смерти. Конца света ждут.

– Кто же смущает православных? Не Капитон ли?

– Все тебе ведомо, святейший! – изумился поп Василий.

 – Сам Капитон пропал, то ли помер, то ли в иные страны ушел. Но се люди напали на моих прихожан! Иконы признают только старые, мощам святых поклоняться не велят. Дескать, вся их сила пропала! Просфоры твоего благословения отвергают, говорят, на них не крест честной, а крыж.

– Просфоры с четвероконечным крестом даны нам от святых праотцов наших. Восьмиконечный крест – невежественное новшество, – сказал Никон. – Много ли заблудших?

– Много, святейший! Наша слобода совсем запустела.

Конца света люди ждут. Грядущий год от Рождества Христова – 1666-й. Три шестерки кряду – число сатаны.

– Господи! Закрыть бы глаза да бежать от сей дурости! Ступай к царевым архиереям, поп! Дураков надо кнутами сечь, а я за бедных только и могу, что молиться да плакать перед Господом.

Осенил попа Василия крестным знамением и пошел в келью, приказав никого не пускать к себе, никакими делами не тревожить.

2

Поп Василий Федоров, не получив от Никона ни помощи, ни доброго благословения, отправился за правдой в Москву.

Мирские власти круто взялись за батюшку-доносчика. Пришлось написать извет на беглых крестьян, ушедших от своих господ в дворцовые села. О раскольниках приказные слушали, но дела не заводили. Наконец привел Бог к митрополиту Крутицкому Павлу. Тут и записали со слов попа Василия извет не только на раскольников, но и на местное священство.