Ты плыви ко мне против течения (сборник)

Ты плыви ко мне против течения (сборник)

Владислав Анатольевич Бахревский

Школьная библиотека (Детская литература)

Каково это после жизни на Памире, где ездил на яке и дружил со снежным барсом, а книжной премудрости до 13 лет тебя обучал родной дед, ученый-гляциолог, оказаться в обычной городской школе, среди замотанных, не всегда справедливых учителей и хулиганистых учеников, готовых лишний раз подшутить над новичком? Однако Агею, герою одноименной повести, удается справиться с трудностями, не утратить веру в себя и завоевать уважение окружающих.

Герою повести «Культяпые олени» тоже непросто. Талантливый ученик школы резчиков, он недоволен своими работами, сомневается в собственном таланте, мучаясь вопросом: как достичь точности изображения, не превратившись в заурядного копииста, сохранив в произведении искусства ощущение тайны и чуда?

С волшебным восприятием мира жителями села с поэтичным названием Кипрей-Полыхань сталкивается и молодая учительница начальных классов.

О том, как ей самой удалось «научиться летать» и сохранить эту способность у своих учеников, рассказывается в повести-сказке «Кипрей-Полыхань».

В книгу включены также рассказы, написанные в разные годы.

Для среднего и старшего школьного возраста.

Владислав Бахревский

Ты плыви ко мне против течения

© Бахревский В. А., 1964, 1980, 1988, 2017

© Курбанова Н. М., иллюстрации, 2017

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2017

О слове среди слов

Я – сын лесничего, а мама у меня – дочь мельника.

Рос на лесном кордоне, а со второго класса жил в поселке Старожилово, недалеко от мельницы. На кордоне у меня было всего три книги: томик стихов Пушкина, «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя и русские сказки в изложении Алексея Толстого. Чуть позже – «Детство Никиты». Эти книги я читал и перечитывал с пяти лет, но уже с года отец читал мне романы.

Школьником я любил сказки Гофмана, книги Гайдара и Кассиля. Гайдара мы не только читали – мы были тайными тимуровцами. Знакомясь с другими ребятами, задавали всего один вопрос: «Ты за Зою, за Матросова?» Наше детство – война, наше отрочество – голод, но Родину мы любили беззаветно. Да только лжи, даже от государства, даже от Сталина не терпели. И именно мое поколение писателей отвергло придуманную литературу.