Смута. Письма самозванки

Слева в небольшом овраге струился ручей, справа начинались избы конюшенной слободы, приткнувшись своими ладными срубами почти к самой к крепостной стене Земляного города.

Кабатчик Зыков выкупил ладный пятистенок у купца Затулина. Сверху уложили еще с десяток рядов крепких бревен и прорезали в них окна, которые украсили резными наличниками.

Сам кабак находился на первом этаже, второй отдали под недорогой постой. Тех, кто шибко упивался, за руки вытаскивали из кабака и скатывали в небольшой овраг, поросший травой.

Вечер подступил тяжело и густо, но в дворовых кузнях еще раздавалось бряцание молотов и правил. Над башнями Белого города повисло багряное солнце, бесстыже заглядывая в самые укромные уголки. Затявкали псы во дворах. Послышались отголоски унылых девичьих песен. Зырян утер лоб. В кармане брякнули гроши, данные боярином Стрешневым на пропой. Впереди со стороны Спаса показался стрелецкий наряд.

– Чего стоишь невесел, казаче? – весело поинтересовался один из стрельцов. – Али гроши все пропил?

Зырян оскалился и в ответ буркнул:

– Грошей хватает, здоровья мало.

Стрельцы весело рассмеялись.

– Ну, так и иди домой! – хмуро рявкнул старший. – Поздоровеешь, ноги обратно сами дорогу найдут.

Зырян отвернулся от стрельцов и крепче сжал гроши в ладони. Он уже пересказал сродственнику Каравану свою беду.

– Чем помогу, коли сам к царю в поклон пошел! – пробурчал Караван.

– Пойду я, дядьку! – выдохнул Зырян и хлопнул тяжелой дверью.

Вечер все сыпал и сыпал на Москву жемчугом звезд.

Ладная дверь кабака и веселые хмельные крики уже не так пугали беглого казака. А чего ему бояться, теперь он на службе у Шуйского. Даже если кто и узнает его по делам прошлым, то бумага царская все спишет.

«Спишет ли Богородица? – Зырян перекрестился. – Ай, была не была. Завтра двинусь в лавру. Не зря же царь грошей дал».

Монеты еще раз звонко брякнули в кармане, словно подтверждая его мысли. Пробраться в лавру ему, казаку, не так сложно. Многие из его лихой ватаги нанялись на службу к польскому гетману Яну Сапеге.

Авось, Бог даст, не пропадет. Зырян с силой сжал ручку двери и дернул на себя.

В кабаке было душно. Зырян поморщился. Пятистенок был ладный. Бревна еще не вылежались хорошо, и по кабаку гулял запах смолы вперемешку со спиртом и жареной курицей.

«Так черти котлы в аду топят», – подумал он про себя.

Зырян сделал было шаг назад, чтобы сбежать из этого злачного места, но что-то остановило его.