Смута. Письма самозванки

Толстые железные петли на воротах говорили, что постояльцы скита обосновались здесь прочно и надолго. Из-за частокола были видны дымки очагов. Ворота, несмотря на свои массивные доски, тихо распахнулись, Зырян и Ксения оказались внутри.

– Велесов скит, – тихо произнесла Годунова. – Храм и святилище всех богов на Руси.

– На Руси только один Бог, – буркнул Зырян, бегая глазами по сторонам.

– Ты помнишь тот голос: «помни богов своих, человече»? – спросила Годунова.

Зырян молча кивнул и буркнул:

– Голос помню, но богов нет.

– Они тебя помнят, казаче, – улыбнулась Ксения, крепко сжав руку Зыряна. – Они тебя всегда помнили.

Зырян осмотрел себя сверху вниз, от самых плеч до ног. Пробитого стрелой кафтана на нем уже не было. Была длинная белая рубаха с огненными соляриями, были полосатые новые порты да сафьяновые сапоги.

– Кто же они, эти боги? – обеспокоенно стал осматриваться по сторонам Зырян.

– Идем, – увлекла его Ксения.

За ней устремилась вереница молодых девок в белых сарафанах и желтых кокошниках.

Девки вбежали в скит следом и ручейками растеклись по украшенным зелеными ветками липы избам, построенным вдоль частокола.

– Это Макошь… – Годунова указала на вырубленную из ствола толстого дуба женскую фигуру с большим животом.

– Понесла она, что ли? – сам не ожидая от себя таких слов, спросил Зырян.

– Она мать всего живого и земли русской, – пояснила Годунова и обошла вокруг истукана.

– Это языческие идолы, – хмуро буркнул Зырян.

Тесанное из дуба изваяние языческой богини угрюмо взирало на стоящего перед ней казака.

– В ее руках нити судьбы тех, кто верит в древних богов, – пояснила Ксения. – Она прядет линию жизни из тонкой пряжи Велеса, и там, где нити связываются в узлы, возникают причудливые события в жизни человека.

– Что же она уготовила мне? – спросил Зырян.

– Этого я не знаю, казаче! – грустно ответила Ксения.

Она обошла казака вокруг и положила ему свою тонкую ладонь на плечо. Ее тонкое красивое лицо с плавными линиями было похоже на лик самой Богородицы.

Может, это она сама и была. Сама Богородица. Но что ей делать здесь, на языческом капище?

Зырян потупил взор, ему было страшно и больно смотреть в глаза этому идолу. Макошь словно видела каждый уголок его души, проникала во все потаенные местечки.

Зырян отвернул взгляд от богини и спешно перекрестился.

– Крестись, ежели сердце желает, – спокойно произнесла Ксения. – Макошь будет не в обиде.