Стеклянные тайны Симки Зуйка

И Симка сразу ощутил к нему дружеские чувства.

Книжку он буквально проглотил. Читал Симка в ту пору уже очень неплохо и одолел к первому классу немало книжек, но это были в основном сказки да еще «Приключения Буратино». А повесть про маленького американца Тони с длинной фамилией Мак-Тэвиш Ливи оказалась первой серьезной книгой в жизни Симки Стеклова. Впрочем, и она была во многом сказочной и совсем тоненькой, но Симке в ту пору показалась большим романом – столько удивительных (иногда печальных, но с хорошим концом) событий в нее вместилось… И потом Симка перечитывал ее много раз.

А прошлой весной, незадолго до поездки в Ленинград (главного события в Симкиной жизни!), тетушка Нора Аркадьевна увидела эту книжку и сказала:

– Ты, голубчик, держи ее подальше от чужих глаз. На всякий случай.

– Почему?! – изумился и обиделся за своего друга Тони Симка.

– Потому что Говард Фаст, который раньше считался борцом за мир, лауреатом Сталинской премии и самым-самым прогрессивным писателем Америки, нынче неугоден нашей власти.

– Господи, что случилось-то? – встревожилась мама. Конечно, не за Говарда Фаста, а за Симку.

– Ну, Анна Серафимовна, вам-то следовало бы знать. Случилось примерно то же, что совсем недавно с Пастернаком. Попал в немилость в силу своих излишне самостоятельных взглядов. Вы же знаете про венгерские события в пятьдесят шестом году. Фаст, как и многие наши бывшие друзья на Западе, оказался отнюдь не на стороне Советского Союза, защищавшего в Венгрии… это самое… свободу и демократию.

Мама быстро сказала:

– Сима, убери на заднюю полку… И шел бы гулять, рано тебе слушать про такое.

Но Симка не пошел. Потому что про «такое» слышал он и раньше. Про венгерское восстание – от соседа дяди Миши, который в том году служил под Будапештом. (Он говорил, хлебнувши лишнего: «Черт разберет, кто тогда был прав, кто виноват, палили друг в друга. Вчера был друг, а нынче, глядишь, изменник проклятый…» И его жена тетя Тома прогоняла его с крыльца в дом веником: «Уйми язык свой поганый!»)

И про писателя Пастернака Симка слыхал.

Мама и Нора Аркадьевна несколько раз спорили о его романе про какого-то доктора со странной фамилией Живаго. Обе они эту книгу не читали (ее печатали только за границей, у капиталистов), однако Нора Аркадьевна была уверена, что роман гениальный. А мама говорила, что судить можно лишь тогда, когда прочитаешь. Вот стихи Пастернака она читала и совсем не уверена в их гениальности.