Воин аквилы

Вернее, ворвалось в ещё толком не обустроенную палатку к занятому перелистыванием вороха скопившихся воинских свитков молодому центуриону в образе командира подразделения примипила Публия Флавия. Завидев старшего по званию и положению соратника, центурион, быстро выпрямившись, хотел уже было выдавить из себя вскользь пришедший на ум первый приветственный и доброжелательный возглас, но не успел, потому как обуреваемый сосредоточенностью и хмурой напыщенностью примипил сам первым решил нарушить молчание, с неудержимым выдохом властно вымолвив:

– Да вижу, я вижу проявляемое тобой, Владиус, уважительное почтение, но прошу: более не стоит распыляться так, не узнав, с чем я к тебе, собственно, и пожаловал сейчас.

И, надо признать, пожаловал вовремя, застав тебя одного в палатке. Что же, тем лучше будет для нас обоих решить без ненужных и излишних пытливых взглядов и подслушиваний помощников одно очень важное наметившееся дело.

И, толком не понимая, но стараясь всё же уловить некий смысл изливаемых судорожных помыслов примипила, Владиус с осторожностью в ответ бросил:

– Очень важное наметившееся дело?! Неужели, командир, на жизненном горизонте вновь замаячил опасный секретный поход, содержащий в себе дорогу этак куда-нибудь к лежащим на севере негостеприимным землям провинции? Поход, по сложности и риску сопоставимый с рангом целого центуриона?! Публий Флавий, я прав ведь?! Что-то уж ты, командир, больно мрачно и в то же время жалобно на меня смотришь.

Или, может быть, мне это всё лишь чудится?!

– Ох, Владиус, воин ты мой храбрый и отважный, как бы и я хотел, чтобы всё это было сплошь невинным чудачеством. Да, центурион, поход опасный и рискованный вновь замаячил, только путь его лежит вовсе не к северным землям провинции, а гораздо дальше, к месту, именуемому Дакией! Да, Владиус, ты сейчас не ослышался и верно всё сразу понял: то, чего и так многие с опаской ждали.

Что же, верный сын Рима, долгожданная вой на империи с грозным и хитрым дунайским царством началась. Вой на большая и кровавая. Кстати, ты теперь знаешь об этой будоражащей воинские сердца вести одним из первых. Всем остальным воинам двадцатого легиона о вой не будет объявлено чуть позже. Однако не сама будоражащая весть о начале боевых действий на Данувии явилась важной составляющей цели моего прихода к тебе, центурион.