Воин аквилы

В предобеденных солнечных веяниях наконец-таки предстал проникнувшийся было тяжбою долгого пути двум кровным душам долгожданный и обескураживающий вид на доверху заполненную многолюдною разношёрстною толпою площадь, венчающую позади себя красавец-монумент – Капитолийский храм. Повсюду ощущался запах торжественности. Этот же имперский аромат величия всецело почувствовал ступивший и одновременно старающийся протесниться сквозь толпу как можно дальше в глубь площади и Владиус вместе с дядей. Но толпа была, словно каменная глыба, недвижима и труднопреодолима, правда, до того самого момента, пока в преисполненном духотою воздухе вдруг не раздался разящий слух громкий звук корну, в мгновение ока утихомиривший всех людей разом.

Проникнувшись громким эхом, молодой римлянин, как многие иные обыватели, добрую дюжину временных веяний молча простоял точно в оцепенении, но затем, немного отойдя от внутреннего дурмана, оживлённым и ясным взором взглянул вперёд и от неожиданности представшего перед глазами видения вновь очарованно и восхищённо замер. Что же, восхититься юноше, прибывшему из провинции и неизбалованного разного рода видами пышных церемониалов, действительно было чем! Точно не дыша, Владиус, внимательно вглядываясь с замиранием сердца в открывшуюся даль, вдруг увидел, как стройными рядами из ниши древнейшего храма, чеканя строгий шаг, первыми показались выходящие преторианцы. Воины, являющиеся личной стражей императора, его гвардией. Юноше, не перестающему пламенно глядеть вперёд, было хорошо видно этих воителей, одетых поверх кожаного поддоспешника с птеригами на плечах и бёдрах в мускулистый панцирь и венчающий их головы аттический шлем с подвижным налобником и пышным волосяным гребнем, воителей принцепса, коим ввиду прочих денежных и властных привилегий также ещё дозволялось использовать в качестве отличительного знака в своей одежде и экипировке цвет императорского пурпура. Да, вольно развевающиеся на лёгком ветру изящные тёмно-синие броские плащи гвардейцев и впрямь смотрелись и действовали по-особенному завораживающе. Но церемониал не предусматривал излишних отлагательств. И поэтому после того, как преторианцы, слегка потрескивая архаичными овальными щитами, наконец выстроились кольцом от входа в храм до самого переднего края площади, в воздухе вновь отразились звучные звуки многочисленных корну, разбавленных теперь уже повсеместно доброй дюжиной громких тимпанов.