Воин аквилы

Хозяин пущенной стрелы, стало быть, всё ещё оставался где-то поблизости, а значит, с принятием дальнейшего решения медлить было нельзя. Переложив меч в правую руку и с неимоверным усилием подняв занемевшее и ослабевшее тело, Владиус медленно повернулся и тотчас прямо перед собой узрел представшего в облачении трофейного римского доспеха с подпоясанным на боку клинком, с луком и стрелами в руках рослого со свисающими с головы длинными заплетёнными косами варвара. Варвара-воина с взглядом, преисполненным ярости и ненависти, которого уже приходилось видеть молодому римлянину, в свою очередь, застывшему на месте с надеждою сберечь хоть какие-либо драгоценные силы.

Но расположившийся напротив воитель извергал из себя такое дикое бесстрашие, что декан, простояв ещё дюжину секунд, с горечью для себя опять же осознал, что, сколько в недвижимости сил ни удалось бы сберечь, а победить столь грозного оппонента даже и с совершенно бодрым телом было бы ох как непросто. Но иного выбора, кроме как пусть и умереть, но в бою, декан для себя не видел, и посему, мельком взглянув на так и не пришедшего в сознание преторианца, Владиус всё ещё крепкой хваткой правой руки сжал меч и, стараясь ни о чём ином больше не думать, ринулся на свирепого врага. Конечно, врага очень свирепого, но оказавшегося не лишённым при этом также пусть и маленькой, а капельки здравой чести. Именно чести! Потому как варвар, видя, что вместо мольбы о пощаде или же простого бегства римлянин, напротив, с обнажённым мечом возжелал сразиться, не испугавшись возможной горькой участи, воин, в свою очередь, отбросил в сторону лук и стрелы и, обнажив собственный клинок, направился навстречу сопернику, тем самым приняв вызов на ближний бой или же скорее поединок, в котором отчаянной жажде храбрости и отваги предстояло столкнуться с неугомонной силой ненависти и свободолюбия. Отчего же предстояло?! Они уже столкнулись, открыв с неугомонной безудержностью начало схватки. Зная о застрявшей в левом плече римлянина стреле, варвар, недолго думая, сразу же стал наносить удары мечом по этой самой злополучной стороне туловища декана, надеясь как можно скорее сломить волю и оставшиеся силы своего противника. Но Владиус в движимой частоте хоть и пятился, охваченный неутихающей болью, но так быстро уступать своему врагу не желал.