Зенитная цитадель. «Не тронь меня!»

Он успешно сдал экзамены и готовился к отъезду в Севастополь…

22 июня Сергей и Вера пошли в центр города, на Невский, и там, при выходе из магазина, услышали сообщение о начале войны. По радио выступал В. М. Молотов.

– Опять эти немцы… – только и сказал Сергей. Таким замкнутым, сосредоточенным Вера его еще не видела. Он проводил ее до дома, где они жили, и заспешил в часть…

В Севастополь приехали в конце июня. В штабе флота старший лейтенант Сергей Яковлевич Мошенский получил назначение на должность флагманского специалиста зенитной артиллерии флота с постоянным местопребыванием на линкоре «Парижская коммуна».

Назначением Сергей был доволен, особенно тем, что и в новой должности оставался он служить на своем линкоре.

Он торопливо входил в курс дела, но в самый разгар приема должности ему сказали, чтобы к 9.00 следующего дня быть в штабе ПВО ЧФ.

…Будильник на столике оттикивал секунды тихого и зыбкого счастья.

– Сережа, зачем тебя вызвали в штаб?

– He знаю. Мысли начальства неисповедимы… Что-нибудь по моей новой должности.

Я же теперь зенитчик.

Не сам вызов в штаб – вызов для него, человека военного, был делом вполне закономерным, – а совсем другое, не укладывавшееся в рамки военной логики, беспокоило его. Почему командир разрешил ему сойти на берег? Немцы могли налететь на город, и он, Мошенский, казалось бы, обязан постоянно находиться на линкоре, а его, точно в мирные времена, отпускают домой да еще с каким-то непонятным раздражением обрезают: «Вам, кажется, ясно сказано, чтобы к 9.

00 быть без опозданий в штабе ПВО флота у полковника Жилина. Всё».

Мошенский терялся в догадках. Интуитивно возникало в нем ощущение предстоящих скорых изменений; примерно такие же чувства испытывал он, когда его направляли в Ленинград на годичные курсы. (Вроде бы еще командир башни главного калибра, по документам, по должности, а на деле не принадлежал уже ни башне главного калибра, ни кораблю…) Так и сейчас. Отпустили на берег, точно не своего… Непонятно…

– Сережа, слышишь, гудит? Самолет!

Приподняв голову, Вера прислушалась.

Далекий ночной гул наплывал сквозь открытое окно. Вера встала с постели, подошла к окну.

– Сережа! Смотри!

По небу шарили огромные голубые лучи прожекторов.

– Красиво и жутко… – Вера зябко повела плечами. Мошенский рывком поднялся, подошел к ней. Ветер с моря растрепал волосы жены, прижал к ее телу тонкую ночную рубашку, и оттого казалась она беспомощной и маленькой.