Инферис

На самых заметных из них я набивал татуировки: театральные маски соседствовали с французским флагом, номер жетона – с силуэтом ворона, а Дева Мария с взлетающим самолётом. Окончив художественную школу, мой друг детства Фредерик стал известным в колонии татуировщиком. Говорили, что его посещали святые отцы-апокалиптики, местные шаманы и представители ультрарадикальных партий, ратующих за независимость Бельгии от Франции. Периодически они устраивали погромы в городах, и, возвращаясь в Лилль, набивали себе новые цифры и символы…

Все художества Фредерика на моей груди, спине и плечах надёжно скрывала белоснежная рубашка с нашивками, однако, порой меня выдавало отёкшее лицо или новая ссадина.

Начальство смотрело на это сквозь пальцы – я летал в труднодоступные регионы, мог много часов обходиться без сна и не боялся обстрелов. Брался за любую возможность! Меня не пугали ни ветры, ни ледники, ни снаряды от партизан, оккупировавших побережье. Обычно те, видя красный крест на хвосте самолёта, пропускали нас туда и обратно, однако, многих моих уже бывших сокурсников это не убедило сесть за штурвал.

– …А помнишь, как ты терялся в аэродинамике? Основа основ! – тараторил Алеф, когда мы шли к ангару. Над горизонтом занимался серый рассвет. – Тебя валил сам Оттавана, а ты просто тупо хотел летать. Ты готов был с ним спорить до хрипоты по расчёту углов атаки!

– У него дореставрационные познания, – отмахивался я. – Хотя это простая задача на логику! Если бы я корпел над учебниками и забывал пользоваться головой, то не смог бы сдать ни одного экзамена.

Иначе, зачем тогда столько часов на лётную практику со всеми чертежами и расчётами? Типа, таковы правила? Старые и уже никому на хрен не нужные.

– Парни говорят, Оттавана до сих пор помнит «этого хулигана де Верна, который поставил на уши весь поток!»

– Это всё саблезубый Бертран. Перед экзаменами он сказал, что у отца-техника не родится сын-пилот. Ну, я его и переубедил, как смог. Типа, чтоб не зарывался.

– Тебя же чуть не отстранили! Хотя с твоими несметными богатствами от боёв потом можно было бы восстановиться, – хохотнул Алеф, и его тёмное лицо озарилось белозубой улыбкой. – Зачем только тебе такие деньжищи?

– Построю эко-ферму, – я отвёл взгляд и пожал плечами. – Буду разводить кроликов и займусь оливками.

– Предел твоих мечтаний? – Алеф цокнул языком.

– А чем ещё занимаются лётчики, когда их списывают? Мечтают о тихой спокойной старости.