Долина Дюн

Его племянница всего лишь на несколько лет старше моей дочери Рохезы. Я не хотел бы для неё такой судьбы.

– Кто знает, кто знает, – усмехнулся Гийом.

– Чего мы ждём? – к ним подъехал Вильгельм. – Вас тоже лишить ужина за промедление? А то у меня складывается ощущение, что все дикие звери в лесу сидят и ждут, чтобы мы их подстрелили! Чем выше солнце, тем больше шансов остаться голодными!

С этими словами он развернул коня в сторону леса, и его спутники устремились следом. Роджер вспоминал, как уходил из шатра и его взгляд задержался на пленнице, спавшей на своём тюфяке.

Её связанные руки покоились на груди, а пышные золотисто-русые волосы разметались на подушке. Роджер велел Руперту не спускать с неё глаз и выполнять её просьбы. Теперь же он сосредоточился на охоте, выбросив мысли о манящих полных губах и больших серебристо-серых глазах…

Глава V

Серебряное сердце

Нормандия, декабрь 1051 года

Накануне Рождества к Домфрону подошли войска анжуйского графа.

От него приехал гонец, который предложил встретиться завтра утром, и указал, на каком коне и в каком облачении будет его господин. По правилам рыцарского поединка, их битве не должна помешать ни одна живая душа.

Однако Вильгельм так и не дождался встречи один на один – Жоффруа спешно отбыл в Тур, чтобы отбить его у анжуйцев и вернуть своему союзнику, графу Блуаскому. Услышав об этом, герцог разразился сухим жёстким смехом:

– Он открыл нам дорогу сам того не ведая! Выдвигаемся к Алансону и ударим с тыла.

Здесь оставляю половину войска, а с другой половиной через пятнадцать лье уже будем на месте. Роджер и Гийом остаются, а Готье и Анри поедут со мной. И вот как мы поступим…

Военный совет у Вильгельма затянулся до позднего вечера. Решили организовать внезапное нападение на город-крепость Алансон и застать всех врасплох. Глаза герцога горели – это была его излюбленная тактика, и она никогда не подводила.

Роджер поздно вернулся в свой шатёр. Отпустил Фалька, который сторожил пленницу. За эти две недели Летиция вела себя кротко и тихо, поэтому Роджер раздобыл ей две сорочки и платье, а также таз, в котором она могла умываться. Пленница казалась отрешённой и грустной, напоминая Эдуарда Исповедника. Мало интересовалась тем, что происходило за пределами шатра, предпочитая заниматься шитьём или починкой одежды.