Сгоревшая под дождём

Как-то раз мама объяснила, что у меня и впрямь есть цыганские корни. Мол, дедушка мой по отцовской линии был чистый цыган, барон в таборе. Так вышло, что мать воспитывала меня одна, а отца я и в глаза не видел. Да и, признаться, не сильно того хотел. Быть может, во мне говорили гордость и чувство собственного достоинства, но грезить о встрече с человеком, который однажды вычеркнул тебя из своей жизни, для меня было чем-то неприемлемым. Однажды я попросил мать показать мне хотя бы фотографию отца или деда, дабы убедиться в том, что мне было в кого пойти.

Сама она ведь была типичная славянка – бледная кожа, голубые глаза и русые волосы. Я же смуглый, кареглазый и с черной что уголь шевелюрой, был её противоположностью. Но мама не выполнила мою просьбу, ибо в доме не оказалось ни одной фотографии моих таинственных родственников. Пришлось поверить на слово.

Ирина Викторовна сверкнула на меня глазами, что волк на свою жертву и приказала немедленно подняться из-за парты.

– Ох, приятель, – прошептал Женька, окидывая меня понимающим взглядом, пока я вставал.

 – Попал ты.

И он был полностью прав. Учительница была приверженцем жёсткой дисциплины и едва ли прощала ученикам их даже отнюдь не тяжкие грехи. Меня же она готова была разнести в пух и прах по любому поводу. И стоило мне дать ей этот повод, как она тут же оживлялась и из пассивного учителя превращалась в красноречивого деспота. Казалось, у неё нет большей радости в жизни, чем осквернять и унижать меня.

– Выйди на середину класса! – велела учительница и, взмахнув указкой, направила её на подиум перед доской (низкую платформу, возвышающуюся над полом на одну ступеньку).

Я колебался в предвкушении очередного прилюдного позора и продолжал стоять на своём месте.

– Живо! – гаркнула Ирина Викторовна, крепко сжимая в руке указку. Мне ничего не оставалось делать, кроме как последовать её приказу.

Я и без того был не по годам рослым, а этот подиум возводил меня чуть ли не до потолка. Прежде чем встать со мной рядом, учительница ещё с минуту потопталась внизу.

И была, наверно, в это время ниже меня вдвое. Затем она всё-таки поднялась на подиум и, подойдя ко мне вплотную, стала обводить указкой моё лицо.

– Посмотрите, ребята, – обратилась она к одноклассникам, – перед вами ученик восьмого класса. У вас укладывается эта мысль в голове? У меня – нет! Только что этот парень имел неосторожность уснуть на уроке во время прохождения новой и самой важной в полугодии темы.