Сгоревшая под дождём

Хотя, разумеется, мне было важно знать правду, даже с учётом понимания, что от этого знания в нашей с мамой жизни ничего не изменится.

Окутанный холодом майской ночи, я поднял глаза на окно нашей квартиры, в котором горел свет и мелькал силуэт матери. Она, конечно, не переживала из-за моего долгого отсутствия. Так поздно я возвращался почти каждый день. Наконец, уставший от собственной нерешительности, я резко поднялся с лавочки и открыл дверь дома.

Из кухни доносился запах жареной картошки и звук стреляющего на сковородке масла.

Услышав стук парадной двери, мама вышла в коридор и повесив полотенце на плечо, которое до этого держала в руках, окинула меня едва ли спокойным взглядом. Думаю, будь она не такая уставшая после работы, уличила бы меня в порче одежды. Но она только спросила, кивнув головой на лицо:

– Кто это тебя так?

Я подошёл к зеркалу, висевшему над тумбочкой с обувью, и взглянул на своё отражение. Под одним глазом красовалась большая фиолетовая гематома, на лбу было три параллельных царапины, словно по нему провели вилкой, одна щека распухла, будто меня укусила пчела, на другой запеклась не то моя, не то моих противников кровь.

– Да так, – вздохнул я, переведя взгляд на маму, – стервятники одни. Но поверь, им досталось не меньше.

Я говорил тоном, призывающим мать гордиться мной. Но она лишь покачала головой и пригласила меня ужинать.

– Сейчас, переоденусь, – ответил я. – Больше не могу оставаться в этих грязных липких вещах.

Кроме того, мне было тяжело находиться наедине с мамой, смотреть ей в глаза как ни в чём не бывало.

Но об этом, разумеется, я не сказал вслух. Забыв включить свет в комнате, я начал крайне медленно, дабы оттянуть время разговора, который для меня был сродни пытке, переодеваться в полной темноте. Но вскоре мама вошла в комнату и спросила чуть ли не с раздражением:

– Тамаш, почему ты так долго? Остынет ведь всё.

– Мам, извини, – вздохнул я и опустился на кровать, – что-то аппетита нет.

– Как странно, – пробормотала она и села рядом.

 – Обычно вечером ты и вола готов съесть. Учти, если так дальше пойдёт, ты превратишься в скелета. Только подумать, здоровый крепкий парень не ест почти целый день, хотя тратит много энергии.

– Мам, всего один день, – покачал я головой.

Немного помолчав, мама спросила:

– Как успехи в школе? Ирина Викторовна всё ещё недовольна тобой?

– Мягко сказано, – хмыкнул я. – Эта старая ведьма грозится оставить меня на второй год.