Сгоревшая под дождём

Я и подумать не мог, что эта новость огорчит мать, ибо, насколько мне было известно, она давно смирилась с моим халатным отношением к учёбе, поэтому когда она схватилась за сердце и ойкнула, я страшно испугался и пожалел о своём признании.

– Как же так? – воскликнула она. – Тамаш, неужели, ты настолько безнадёжный ученик?

Я поспешил пресечь причитания матери и успокоить её:

– Нет-нет, мам. Я неправильно выразился. Она просто пошутила. Она сегодня каждому второму ученику так сказала.

– Не обманывай, Тамаш, – ответила она.

 – Я знаю, что ты плохо учишься.

Позабыв о своей заботе о матери, я вспыхнул и, подхватившись с кровати, сказал ей с упрёком:

– Можно подумать, ты не обманывала меня все эти годы. Я тоже знаю правду.

– Сынок, о чём ты? – лицо матери выражало недоумение и она по-прежнему не отнимала руку от груди. – Какую правду?

– Такую, что ты мне неродная, – отрезал я и с ужасом обнаружил, что слёзы неумолимо катятся по моим щекам.

– Конечно, родная, – прошептала она.

– Нет, – вскрикнул я.

 – Не ври. Сегодня мне объяснили знающие люди, что у русского человека никогда не родится чистый цыган.

Мама закрыла дрожащим руками лицо и притихла, а я мысленно пристыдил себя за эту необоснованную дерзость, от которой нам обоим стало только хуже на душе. Я встал перед мамой на колени и отнял её руки от лица. Оно было совсем сухое, однако в нём было столько неподдельного уныния и страдания, что сердце моё сжалось от жалости к ней.

– Я на самом деле не вынашивала тебя, не рожала, – призналась мама.

 – Но это не значит, что я тебе неродная. Посмотри на меня, вспомни всё, что мы с тобой пережили, вспомни, как нам было хорошо вдвоём и скажи, что я чужая тебе, что ты меня не любишь, брось меня, отрекись от меня.

Я обвил мамину шею руками и сказал твёрдо:

– Я люблю тебя и никогда не брошу!

– Десять лет назад я нашла тебя в парке. Ты сидел на лавочке один и плакал. Приближалась ночь, на улице становилось всё холоднее. Я забрала тебя домой, успокоила, накормила и уложила спать.

На следующий день я обратилась в полицию в надежде, что твою маму найдут. Но время шло. Она не находилась, а я всё больше и больше привязывалась к тебе. В итоге я усыновила тебя и полюбила так сильно, как не всякий родитель любит своего родного ребёнка.

Она взяла моё лицо в свои ладони и спросила:

– Ты сердишься на меня?

– Да, сержусь, – ответил я. – Потому что ты мне не рассказала об этом раньше. Я не последний глупец, я бы всё понял.