Стальная акула. Немецкая субмарина и ее команда в годы войны. 1939-1945

Сейчас я возьму твой свитер, расстелю его перед дверью твоего дома и засуну в него туфли, как раз туда, где должна быть твоя грудь, и я хочу, чтобы мимо твоей двери прошло завтра как можно больше мужчин и чтобы ты нашла завтра вечером свой свитер и туфли точно в таком виде, в каком я их оставляю. Я раскладываю его очень тщательно, чтобы ты не думала, что был пьян, и чтобы до тебя дошло, зачем я это сделал. А теперь я иду спать, и поверь мне, я буду спать как убитый.

Глава 4

Они возвращались тем же путем, что и прибыли.

Половину второй роты распределили на минные тральщики. Весь первый взвод попал в 52-ю флотилию тральщиков под командованием капитан-лейтенанта Вегенера, порт приписки – Гамбург.

Тайхман, Штолленберг, Хейне, Бюлов, Форхёльцер и Фёгеле ехали в третьем классе. Фёгеле, шваб по национальности, был из третьего взвода их роты.

Друзья молчали. Они дремали, переваривая алкоголь, выпитый на прощальной пирушке. Когда в купе набилось много народу, они забросили маленького Фёгеле на багажную полку.

Но смена атмосферы не пошла ему на пользу – через секунду он начал блевать, предварительно крикнув:

– Берегись!

– Свинья… – заорал Бюлов, почувствовав, как блевотина струится у него по спине.

– Я же сказал, берегись, – пробормотал Фёгеле. – Я не мог больше сдерживаться.

– Не умеешь пить, так не пей, не прикасайся к бутылке, – сказал Бюлов.

– Пить я умею. Я только умею блевать так же хорошо, как ты, – возразил Фёгеле.

– Заткни пасть, ты, поляк недобитый! – закричал Бюлов.

– Я заткну свою пасть, когда захочу, и никакой я не поляк, я из Бёблина. И вообще поцелуй меня в…

Тут Фёгеле полетел вниз со своей полки и приземлился в коридоре на кучу рюкзаков. Больше Бюлов его не трогал. Вскоре они услышали храп Фёгеле. Бюлову пришлось переодеться.

В Гамбурге они разместились в доме профессора Хейне.

– Вам придется смириться с официальной частью рождественских праздников во имя Господа нашего, – предупредил Хейне. – Я ничего не мог поделать.

Мне пришлось долго убеждать отца разрешить нам не ходить в церковь.

– Мы перенесем это испытание как настоящие мужчины, – сказал Бюлов.

– Мы не против, – добавил Фёгеле. – Все равно это лучше, чем нацистские фестивали солнцестояния. По крайней мере, ноги не обморозим.

Когда они вошли в большую гостиную на втором этаже, родственники Хейне уже ждали раздачи подарков. Тайхман и Штолленберг поздоровались с Дибольтами, которые пришли со своей дочкой.