Кто правит миром

] и в странах, от нее значительно удаленных, произошли события, вызвавшие последствия, которые ни много ни мало изменили мир: карта Европы украсилась названиями новых государств, вместо башмаков с серебряными пряжками мужчины стали носить совсем другую обувь, женщины забросили шляпки, напоминающие чепчики, и надели на свои прелестные головки нечто совсем не похожее на то, чем они раньше надеялись привлечь нескромные взоры. Ну а никогда не дремлющие историки торопливо вписали в свои книги множество новых имен; часть же имен, раньше не сходивших с кончиков их остро отточенных перьев, остались только в книгах, написанных до всех этих событий, а если и упоминались теперь, то все реже и реже.

А уж как перепутались жизненные пути простых людей, чьи имена не внесены ни в какие книги, кроме метрических, людей, никому не известных, но дорогих родным и близким, включая иногда и добрых соседей. Многие романтические девушки не дождались своих возлюбленных и вышли замуж совсем не за тех, о ком мечтали на заре туманной и полной неясных надежд юности; некогда состоятельные господа обеднели, иные и вовсе разорились, а один подававший надежды стихотворец спился и умер в изъеденной мышами безвестности, не удостоившись бронзовых бюстов на шумных площадях столицы и мраморных изваяний в тихих залах библиотек.

Так порой случается раз в три-четыре столетия, а то и чаще. Мир меняется.

И если ты, мой не лишенный любопытства читатель, запасешься терпением и усердием и, одолевая страницу за страницей настоящего сочинения, проследишь ход этих событий в их стремительном развитии, то увидишь чудесную картину, – ее по примеру одного легкомысленного француза, ко всему еще наделенного поистине африканским темпераментом[30 - …африканским темпераментом… – Пытливый и осведомленный читатель легко догадался, что автор говорит об А.

Дюма-отце (1802 – 1870), перу которого принадлежит множество романов, отличающихся легкой манерой изложения исторического материала. А. Дюма, как и некоторые другие писатели, по отцу был происхождения африканского.], я хочу повесить на надежный гвоздь Истории[31 - …гвоздь Истории… – Восходит к знаменитой фразе А. Дюма-отца (см. выше) «История для меня – это гвоздь, на который я вешаю свою картину», – как всегда, стараюсь цитировать по памяти, это гарантирует точность смысла, иногда в ущерб буквальности, презираемой как великими романистами всех мастей, так и их верными читателями.