Ошибка императрицы

Несмотря на тайную поддержку этих самых масонов молодой король Швеции Густав III так и не смог неожиданным маневром захватить Петербург и опрокинуть в реку Неву, известную непостоянством направления течения, памятник царю Петру I в отмщение за то, что он побил величайшего из шведских королей Карла XII, невесть как очутившегося вдали от суровых северных краев своих под благодатным небом Малороссии, недалеко от Полтавы, знаменитой пестротой и роскошью южных ярмарок, воспетых самим Гоголем.

Однако неудачное начало не обескуражило короля. Адмирал Грейг, славный шотландец, разметавший по морю шведский флот, погиб от удара в сердце страшного масонского кинжала. Благодаря его победе при острове Гогланде, не удалось высадить десант, назначенный королем для захвата Петербурга. Но сухопутные войска шведов прямым маршем двигались к границе Российской империи.

И едва успев отпраздновать морскую победу над своим неразумным, взбалмошным двоюродным братцем, императрица Екатерина II вдруг увидела, что дела совсем плохи.

Густав III, отбитый с моря, идет на незащищенную столицу посуху. Потемкин с войсками – за тысячи верст на юге, под стенами неприступного Очакова. Члены государственного Совета в тайне радуются ее просчету. Воронцов, один из самых злостных недоброжелателей, спешно сложил вещи на подводы и собрался отъехать в свои дальние имения, подавая пример всем трусам и подлецам, скорым на панику и измену.

Петербург уже полнится слухами, что, мол, заготовлены сто пятьдесят лошадей для бегства императрицы, а сама она спит не раздеваясь, рассовав по карманам драгоценности, и как только услышит первый пушечный выстрел, то без оглядки умчится из столицы, прихватив с собой флигель-адъютантов, их она известно для каких, порой неотложных, нужд неотлучно содержит при своей особе.

Кто распускает эти слухи? И как много вреда они наносят… И способствуют поражению не меньше вражеской армии.

А генерал-губернатор Ревельского наместничества барон Броун обнаглел до того, что просит прислать войска для устрашения крестьян. Они, видите ли, не хотят работать и ждут шведов, надеясь на облегчение своего положения. Их дедам помнится, что лет сто тому назад, до прихода русских, подати с них взымали чуть ли не вдвое меньше.