Святые старцы

Сейчас Глинская пустынь знаменита не менее Оптиной, но тогда это был крошечный монастырёк с десятью монахами и единственным храмом Рождества Богородицы; келии были ветхие и убогие, гостиницы для паломников не было вовсе. Среди братии, увы, процветало пьянство. Настоятель, иеромонах Парфений, об исправлении нравов не заботился.

Скорбя о запустении, в котором находилась Глинская, старец деятельно взялся за искоренение пороков, царивших в пустыни, но, как и следовало ожидать, столкнулся с отпором. Монахи ругали его на чем свет стоит, плевали в лицо, три дня подряд не допускали к трапезе… Особенно усердствовал бывший полковник Маков, который в итоге покинул монастырь, предварительно вырезав на стене своей келии хулящие старца стихи.

Но через некоторое время Макову и его приятелю, монаху Александру, тоже хулившему отца Василия, случилось идти мимо обители поздним вечером. Оба устали, были голодны и очень удивились, когда старец вышел к ним, упал в ноги и умолял отдохнуть у него в келии. Накормив путников, он оставил их ночевать, а утром обратился с мольбой:

– Останьтесь, братия, в обители сей, я не только этого хочу, но и келью вам свою уступлю с любовью!

И Макова, и Александра пронзило раскаяние.

Оба со слезами повалились старцу в ноги:

– О дивное, отче, и паче естественное твое незлобие! Ты растопил наши оледеневшие сердца своей безмерной любовью и смирением!

Слухи о подвигах отца Василия доходили из Глинской и до Курской Коренной пустыни, начальство которой не переставало питать к старцу недоброжелательность.

Архимандрит Палладий и казначей пустыни иеромонах Паисий в конце 1816 года даже подали архиепископу Курскому и Белгородскому Феоктисту (Мочульскому) рапорт о том, что отец Василий-де содержит рядом с Глинской особый скит для общения с женщинами, где живут его жена и сын. Прочитав рапорт, 89-летний владыка, тридцать лет назад ставивший отца Василия в иеродиаконы, разгневался и в январе 1817-го вызвал его к себе. Отчитав его, Феоктист приказал немедленно убираться из епархии.

– Прости, владыко святый, меня, много согрешившего, но сего, сказанного Вами, я не знаю. Я и избиения всякого достоин, и с радостью его приемлю, как от руки Господней, – смиренно ответил старец.

Но слишком известно было уже к тому времени имя отца Василия, чтобы его удаление из епархии прошло тихо, «келейно». Сначала в вине иеромонаха усомнился курский губернатор, тайный советник Аркадий Иванович Нелидов, а там и столичные чиновники.