Мне надо кое в чем тебе признаться…

– Давай! Беги домой!

Она пулей выскочила в прихожую, а я наконец-то поздоровалась с детьми.

– Ну как прошел день, все о’кей? – поинтересовалась я у Пенелопы.

Она безразлично пожала плечами.

– А у тебя, мой дорогой?

Титуан поднял большой палец, ответить по-другому он не мог, поскольку рот был набит макаронами, большую ложку которых он приготовился проглотить.

– До завтра, – заглянула к нам Хлоя.

Пенелопа помахала ей рукой и послала воздушный поцелуй – значит, у нее все же не такое паршивое настроение, – а Титуан быстренько дожевал макароны и вскочил, чтобы поцеловать няню.

– Хорошего вечера, – пожелала я.

Пока они доедали, а я готовила ужин для взрослых, дети выложили мне все, что случилось за день. Вынуждена признать, что слушала их вполуха. Но по звукам голосов и их ссорам я поняла, что они в порядке, все хорошо, ничего серьезного не случилось, и значит, сегодня ночью мы все четверо сможем спать спокойно.

Но для этого требовалось, чтобы вернулся Ксавье!

Рокот мотоцикла раздался спустя три четверти часа. Месье бурно выразил радость, приветствуя хозяина громким лаем. Ксавье, конечно же, не торопился уйти от него, они успели даже покататься вдвоем по полу, не сомневаюсь. Я все еще возилась с ужином, когда он приблизился сзади, взял меня за талию и положил подбородок на плечо. По тому, как сильно он надавил на него, я поняла, что Ксавье устал.

– Не надо было ждать меня с ужином…

Я подняла на него глаза и поцеловала в щеку.

– Мог бы сегодня вечером явиться пораньше, – упрекнула я.

Он вздернул бровь с позабавленным видом, а я легонько ткнула его локтем в бок.

– Нальешь нам вина? – попросила я.

– Слушаю и повинуюсь!

После ужина мы устроились на диване, прижавшись друг к другу, и я блаженствовала в объятиях Ксавье. Я очень соскучилась по нему. Он рассеянно гладил меня по волосам и подробно расспрашивал о вернисаже и об Идрисе.

Однако когда после нескольких фраз я замолчала, он на это никак не отреагировал, потому что ушел мыслями в свой далекий мир. С ним такое бывало после возвращения из Африки, он вечно витал в облаках, адаптируясь к повседневной жизни.

Когда поездка Ксавье подходила к концу, он душой по-прежнему пребывал где-то вдали от дома, и его одолевали заботы.