Мне надо кое в чем тебе признаться…

Если только мы дождемся моего мужа… За его опоздание, которое окончательно становилось невежливым, я извинилась и перед Идрисом. Пока мы пили аперитивы, я несколько раз отлучалась на кухню. Не столько для того, чтобы проверить, как там моя стряпня, сколько для того, чтобы оставить Ксавье очередное сообщение и спросить, что он себе думает. Названивала я и по телефону клиники, но столь же безрезультатно. Все всё понимали. Кармен едва сдерживала приступы бурного хохота, ведь она хорошо знала Ксавье. Что до Идриса и Тео, они спокойно отнеслись к сложившейся ситуации и с любопытством приглядывались друг к другу.

Для моего художника Тео, несомненно, был инопланетянином, едва ли не объектом социологического исследования. А Тео встреча с таким человеком, как Идрис, возможно, поможет лучше понять творческие завихрения его новой пассии.

В конце концов мне пришлось позвать гостей к столу, хотя все трое уговаривали меня еще немного подождать.

– Если вы предпочитаете на ужин угольки, можно и подождать.

Мы сели за стол, передо мной зияло пустующее место, и всем нам сделалось неловко. А я представила себе, что такими были бы званые ужины, устраивай я их, когда он находился на другом конце планеты. За исключением одного маленького, но весьма важного нюанса: мне не было бы стыдно за его отсутствие.

Никто за всю историю дружеских застолий не расправлялся с закусками так тщательно и долго. Если Ксавье все же снизойдет до нас и осчастливит своим присутствием, мне придется очень постараться, чтобы удержать себя от убийства.

Я услышала грохот его мотоцикла, когда счищала крошки с блюда с закусками. Я постояла на кухне, уговаривая себя успокоиться. Открылась входная дверь, и раздался веселый голос Ксавье, умоляющий всех о прощении. Он тепло расцеловался с Кармен, которая успела его предупредить, что следует приготовиться к поджидающим его громам и молниям.

– Она на взводе!

Ксавье прыснул. Затем представился Идрису и Тео и повторил свои более чем банальные извинения.

Максимум предупредительности достался моему художнику, а Ксавье умел быть неотразимым.

– Мне очень, очень жаль, Идрис. Когда я прочел Авино сообщение о том, что ты придешь сегодня, я так ругал себя за то, что согласился поехать на срочный вызов, но было уже поздно что-либо менять.

Благодаря своему умению изворачиваться, доброжелательности, шуткам и обаянию он вынудит всех простить его. Но я не позволю проделать это со мной! Чаша моего терпения переполнилась.