Каждому свое

Отказываться было бесполезно, поскольку одновременно с вопросом она поставила на стол уже наполненный чаем стакан.

– Вы насколько же к нам пожаловали? – довольно бесцеремонно поинтересовалась она.

– Завтра утром постараюсь на поезд в Минск сесть. Домашние наверняка волнуются, надо поспешить.

– А спать вас где укладывать? В избе или, может быть, в сарае на свежем сене?

– На сене, конечно.

Густой запах свежескошенной и подсушенной на солнце травы был ему наградой за правильно сделанный выбор.

Простыня, брошенная на сено, выглядела соблазнительно. Отход ко сну был желанным, но пока преждевременным. Северов внимательно наблюдал сквозь щели сарая за всем, что происходило снаружи.

Свет в доме погас, и Клавдия, громко шлепая по земле деревянными сандалиями, отправилась в свой дом.

Скоро и там погас свет.

Северов погрузился в собственные размышления.

Итак, факт сброса Северова в районе Пскова не без помощи предателя зафиксирован противником. Теперь его будут искать, постоянно наращивая силы до тех пор, пока не обнаружат живым или мертвым.

Тут никаких иллюзий и быть не может.

«Значит пришла пора выполнять задание», – подумал Северов.

Северов закрепил наушник и рухнул на простыню. Сено послушно расступилось, приняв его тело в свои объятия.

Засыпал он под музыку и разноязычную речь, доносившемуся из правого уха. Левое свободное, ухо улавливало совсем иные звуки. Где-то в основании стога мыши затеяли непристойную оргию, сопровождавшуюся отчаянным писком и другими проявлениями мышиных страстей.

Однако его сознание было настроено совсем на иной лад и потому не реагировало на фривольности, проявляемые фауной.

И только под утро, когда та часть мозга, которая отвечает за безопасность, среагировала на прозвучавшие в эфире слова, он очнулся.

* * *

– И все же куда он мог запропаститься? Наши его никак обнаружить не могут, – спросил один голос.

– Забрался в постель к русской бабе, и сейчас они развлекаются на пуховой перине, – ответил другой.

– Но для этого не надо было прыгать с парашютом и бегать по лесам. В Москве наверняка достаточно неудовлетворенных женщин, готовых распахнуть не только двери своих спален, но и нечто большее. – Оба захихикали, возбужденные собственной похотью.

Сильные помехи в эфире сначала отдалили голоса, а затем они исчезли вообще. Но уже услышанного было вполне достаточно, чтобы Генрих остро ощутил, что пришло время принять решение.