С утра до вечера

Ни при получении денег, ни при чтении своих стихов в журнале, Вячка не испытывал радости. То и другое он встретил с безразличием, удивившим брата: Варшава дыхнула на него пережитым горем, затмевающим все другие впечатления.

«Надо еще посылать», заметил брат.

«Да, надо», равнодушно отозвался Вячка.

«Выбери лучшие и покажи мне», предложил брат.

«Хорошо», ответил Вячка.

Недели через две брат поинтересовался, как идет отбор и, узнав, что Вячка ничего не сделал, предложил дать все стихи ему. Вячка принес ему папку.

«Ого-го, порядочно!» – удивился Иван и несколько вечеров занимался чтением стихов. Он отобрал десять стихотворений, описывавших природу, женскую красоту и любовь.

Эти стихи были написаны во времена Вячкиного счастья. Политического или философского содержания стихов среди отобранных не было.

Стихи были посланы, а через три недели получен ответ:

«Ен подходит по направленности. «Коротко, но неясно!»

Вячка к отказу остался также равнодушным. Его душа еще болела, злобствовала.

«Добра на свете нет, только подделка под добро!» – решил он.

В церковь он больше не ходил, о боге вспоминал с проклятием. Он перенес на него вину за свои несчастья, не представляя, что бога-то нет, и винить несуществующего бога смешно.

Через неделю Вячка получил письмо от редакции петербургского журнала «Вехи» за подписью Василия Ивановича Немирович-Данченко с просьбой разрешить напечатать в журнале «Вехи» стихотворения (они были поименованы), присланные журналу «Нива».

«Хотя журнал «Вехи» был правого направления, Вячка, по совету брата, сообщил открыткой, что не возражает.

Но стихотворения напечатаны не были по той простой причине, что сам журнал очень скоро прекратил свое существование. Раз, идя с урока, на Маршалковской улице, Вячка встретил Зину Дьяконову. Она подошла к нему, спросила, как он поживает, а потом:

«Нет ли у вас Саводника? Мне он нужен на несколько дней, а в магазинах нет».

Вячка попросил Зину пойти с ним и, взяв с этажерки просимую книгу по истории литературы, протянул Зине.

Через несколько дней, по поручению Дьяконовой, книгу Койранскому вернул гимназист Цветков из 6-й гимназии.

Он долго не уходил, тянул какой-то нелепый разговор, а потом, видно, решился сказать:

«Напрасно вы оставляете в книгах такие важные письма, как то, что лежит в Своднике. Держу пари, что Зина прочитала.»

И сказав это, он попрощался и вышел.

Тут только Вячка вспомнил о письме Сони.

И на этот раз он письма не прочитал.