Напокишу. Книга о моем отце

2018

С утра съездили с Аленкой в Одесское. Там я, конечно, ничего не помню – возможно, в детстве редко бывал.

В Лукьяновке все-таки заснял проходку вокруг дома, где мы жили в 1970-е.

С Машей и мамой пошли к Аленке, перед этим прошлись по селу, подошли к месту, где когда-то стоял роддом, в котором я родился. Постояли на месте, где был садик, в который я ходил. Да понятно: пройдут еще годы, и исчезнет даже то, что я с трудом, но все же помню.

Март 1986 года

В гостях я записывал интервью с тетей Клавой и Машей.

Спросил про своего папу. На видео слышно, как я пару раз шмыгаю носом. Не получается отстраненно, без эмоций слушать о родном человеке.

Попросил Клаву и Машу рассказать, какого они мнения об опубликованных маминых воспоминаниях.

Еще попросил рассказать о Сашке Петровых-младшем. Клава рассказала, а на Маше закончился объем карты памяти, а это 64 ГБ. Впервые снимаю такой большой объем. Впрочем, за эти дни я снял довольно много видео.

Вчера или позавчера узнал, что в Лукьяновке открыли дом престарелых.

Про себя я подумал, что когда состарюсь, а в Тольятти умрут все мои близкие, то я вернусь на малую родину и буду доживать здесь, тут меня и похоронят. Откуда пришел, туда и уйду.

Папа на кухне, март 1986 года

Нет, вы что, это не пафосное решение. Это просто мысли, которые промелькнули в голове. Я ведь даже представить не могу, как оно все случится на самом деле. Может ведь так повернуться, что я не смогу проконтролировать свои последние годы, месяцы, дни.

Вот папа, к примеру, еще за день до смерти и знать не знал, что завтра его не станет. Такие вещи мы не в силах планировать, да.

    24.11.2018

Последний день в Лукьяновке. Попрощался с Клавой. Боюсь, видел ее последний раз в жизни. Возможно, и в родных краях больше никогда не побываю, раз уж появился здесь 43 года спустя.

Обошел еще раз село – в основном те места, которые хоть чуть-чуть помню. Зашел в одну из заброшенных квартир в соседнем доме, поднялся на второй этаж.

Какие все-таки крохотные были комнаты.

Подошел к окнам квартиры, где недолгое время жили мои мама и бабушка – тоже все заброшено, стекол нет, окна зашиты металлом.

У нашего дома стоял долго, подходил то с одной, то с другой стороны. За домом у стены сорвал сухой стебелек, так называемая «трава у дома». Хотел хоть какую-нибудь ерунду привезти с родины. Часть стебля прикопаю в папину могилу, такой символический жест. Часть оставлю у себя.