Напокишу. Книга о моем отце

Да, пребывание на родине волнительно. Когда-нибудь это нужно было сделать. Аленке пообещал, что приеду сюда летом на условный сенокос. Но летом – мама на даче, ее одну не оставишь. О-хо-хо: я буду свободен в перемещениях лишь после маминой смерти. Пусть она поживет подольше, в Лукьяновку я еще успею.

И снова на кухне, 23 марта 1986 года

    25.11.2018

Вчера после обеда поехал на маршрутке из Лукьяновки в Омск. Там Сергей Пестрожуков меня встретил и отвез домой к своей семье – моей сестре Тане.

Опять разбирались с отсканированным альбомом тети Клавы, часть альбома я все-таки переснял, предварительно скинув с фотоаппарата на флэшку два видеофайла, чтобы освободить место.

Вечером Таня устроила мне экскурсию по Омску, в течение часа прошлись по улице Ленина, сестренка немного рассказала об объектах, которые здесь находятся.

В целом вся поездка за эти дни оставила много впечатлений. Я понял, что мне было бы плохо здесь жить, но я бы к этому привык.

Я был удивлен, что здесь еще помнят моего отца.

Я пару дней назад писал, как случайный прохожий сказал:

– Смирнов? Электрик, помню.

И Аленка рассказывала:

– Вашего папу здесь помнят. Кто-то рассказывал, что у него самые чистые свиньи. В свинарнике дощатый пол, устланный соломой. Ни у кого такого не было.

14 апреля 1986 года

Тетя Клава рассказала:

– Толе здесь было плохо, он мучился. Он же электриком работал, постоянно на улице, а здесь такие бураны. Когда мы приезжали уже к вам в Тольятти, Толя постоянно спрашивал: «Да как же вы там живете, в Сибири?»

Вот еще о чем я думал последние недели.

Этот год мог стать самым ярким и запоминающимся для меня, ведь пошла череда юбилеев, круглых дат. В марте мне исполнилось 50. В июне готовились отметить 80-летний папин юбилей. И тут что-то пошло не так: за два месяца до этого радостного события, которое мы все так ожидали, папы внезапно не стало. Потом в июле исполнилось 30 лет со дня моей демобилизации, а в последний день июля исполнилось 20 лет со дня моего бракосочетания. Семьи давно нет, даже штампа в нынешнем паспорте нет, но все равно вспоминаю эту дату.

В итоге год стал самым трагическим, самым горестным для меня. Год, полный непрекращающегося отчаяния. Больше горя, чем сейчас, у меня никогда не было. Папина смерть стала заметным водоразделом: до и после.

14 апреля 1986 года

В связи с папиной смертью я стал хвататься за остатки нашего общего прошлого.