Сибирский ковчег Менделеевых

Та лишь кивнула в ответ и скрылась внутри дома, а вскоре в прихожую выскочил улыбающийся Василий и радостно воскликнул:

– Неужели вы все же решились прийти? А то мы уже стали сомневаться, вдруг да вы заняты чем-то.

– Нет, что вы, раз обещал, то непременно сдержу слово, – успокоил его Менделеев. – Кстати, примите от меня небольшой подарок. Впрочем, мне говорили добрые люди, что это пустой романчик, но вдруг вам или сестре понравится.

Василий благодарно кивнул и сунул под мышку протянутую ему книгу.

– А вы сами, случаем, не заняты? – меж тем продолжал его расспрашивать Менделеев.

 – Может, лучше в другой раз? – при этом он пытался скрыть свою робость, которая неожиданно овладела им. Так что скажи сейчас Василий хоть одно слово не так или намекни на что-то, он бы тут же повернулся прочь и был таков.

Но тут в дверях показалась Мария, широко улыбнулась и прихожая, словно осветилась каким-то чудным светом, после чего Иван Павлович уже не думал об отступлении, а снял свою шинель и фуражку, вручил их той самой пожилой женщине и прошел вслед за хозяевами в гостиную.

Обстановка ее поразила его донельзя: там стояли высокие старинные кресла с резными подлокотниками, обтянутые светло-коричневой кожей; в углу помещался небольшой комод, у которого вместо ручек на ящиках были искусно выкованы львиные морды с вдетыми в их пасти кольцами. Там же в углу висела солидных размеров икона древнего письма с изображением Богородицы, а под ней теплилась зеленого стекла лампадка. Он счел нужным перекреститься на святой лик, чем тут же вызвал вопрос у Марии:

– Так вы значит как мы, верующий, то есть человек православный.

Так говорю? А то я слышала будто бы в Петербурге многие от бога отошли и иную веру приняли.

Менделеев в ответ скупо улыбнулся и пояснил:

– Как можно от веры отцов отречься… К тому же отец мой – сельский батюшка и воспитал нас с братьями надлежащим образом. Да и я сам напросился в гимназии уроки Закона Божьего вести, а потому мне без веры никак нельзя.

– И много у вас братьев в семье?

– Пятеро нас, не считая двух сестер, правда, братья, как в сан были рукоположены иные фамилии имеют.

Так владыка наш решил.

– Как интересно, – удивилась Мария, – обязательно потом расскажите мне, почему этак оно вышло. Ни разочка о чем-то подобном слышать не приходилось…

И от этих ее слов, от интереса к нему на душе у Ивана Павловича стало тепло, им овладела какая-то радость, причину которой он сам для себя объяснить пока не мог.