Сибирский ковчег Менделеевых

Мы по-простому воспитаны и к разным там поцелуям не приучены. У меня подобные порывы наших мужчин лишь смех и раздражение вызывают, – с этими словами она выдернула свою руку, которую все еще сжимал Менделеев и спрятала ее за спину, продолжая при том насмешливо смотреть на так и застывшего в полупоклоне и окончательно сконфузившегося Ивана Павловича.

Но вот у него от услышанного неожиданно кровь прилила к лицу, и он, пряча глаза, ненадолго присел на стул. А потому, не зная, как ответить, так и не найдя подходящих слов, почувствовал себя униженным, оскорбленным, соскочил со своего места и, не попрощавшись, насупившись, направился к дверям.

Там он не мог сразу справиться с закрытой дверью, рванув ручку на себя, но она никак не желала открываться, отчего он еще больше рассвирепел и в ярости пнул ее ногой. На счастье ему помог Василий, который легко открыл дверь, чуть толкнув ее в противоположную сторону.

Уже в прихожей их нагнала Мария и поспешно вручила обескураженному гостю злополучный мешочек с чаем.

Он не глядя принял его и сунул в карман, после чего вышел на улицу и исчез в темноте.

Оставшись одни, брат с сестрой глянули друг на друга, тяжело вздохнули, чувствуя за собой вину в произошедшем и так же молча проследовали обратно в гостиную. Уже там через какое-то время Василий негромко проговорил:

– Так, чего доброго, сестричка милая, он к нам совсем ходить перестанет… Что же ты, промолчать не могла? Ничего бы и не случилось. А сейчас даже не знаю, как быть. Но вот только не по себе мне как-то.

Хорошего человека и ни за что обидели…

– Что ж теперь делать, коль так вышло. Я тоже виню себя. А если попрошу, ты можешь перед ним извиниться и пригласить куда-то?

– Я уж думал об этом. Но лучше, если ты вместе со мной будешь. Тогда совсем иное дело. Ты разве не заметила, что он с первых наших встреч на тебя смотрит как на богиню какую? Иначе и не скажешь. А ты ему что в ответ: «У меня это вызывает лишь смех и раздражение»? Я ничего не перепутал? Эх, Маша, Маша! Глядишь, скоро всех женихов своих распугаешь… И что тогда? Останешься соломенной вдовой, как в народе говорят.

– А мне не страшно. Коль вам в тягость, уйду в монастырь, стану Христовой невестой. Слава богу, там не придется думать, что кому и как ответить… – С этими словами она встала и собралась идти к себе.

Василий хотел было остановить ее, но вошла горничная и сообщила, что их давно ждут к ужину.

– Без вас начинать не желают, – добавила она с поклоном.