Правдивая история короля Якова

Это Глен слышал уже семнадцать лет, но накануне в замок пришла весть, что покушение на Арна провалилось, поэтому Король вполне резонно рассудил, что имеет полное право на депрессию, и замкнулся в себе и своих покоях, не допуская к себе никого, кроме верного Глена. Но, честно говоря, никто и не рвался его посетить.

Глен уважал право своего господина на депрессию – да, по сути, других прав у того и не осталось – и превратился в молчаливую тень: бесшумно приносил еду (аппетит у Короля не пропал), беззвучно убирал посуду.

Он знал, что скоро Якову надоест роль бессловесного затворника, и оказался прав: Король отомкнул свои уста. Это счастливое обстоятельство застигло Глена очень невовремя: он уже отошёл довольно далеко от стола, чтобы поставить свою ношу обратно, и теперь ему приходилось поддерживать не только королевскую депрессию, но и тяжеленный поднос. А силы были уже не те – Глен был значительно старше своего патрона. И всё же он не мог бросить ни одно, ни другое.

– Ваше величие, у Пармена ещё осталась Трава, – довод был слабый, но единственный – больше в утешение сказать было нечего.

– Предлагаешь подождать ещё год? А если опять не получится, то ещё. И ещё. И у кого может получиться? Ведь тот человек был лучшим, верно? Что с ним, кстати? Есть сведения?

– Сведения неутешительные, ваше величие, – Глен прислонил поднос к груди, чтоб было полегче. – Он не выдержал допроса с пристрастием. Его больше нет на этом свете. Но он никого не выдал, ни слова не произнёс.

– Ему и не надо было ничего говорить, – мрачно сказал Король.

 – Арн и так прекрасно догадался, чьих это рук дело. Глен, скажи, он вообще человек?! Он вообще смертный?

– Несомненно, ваше величие, – Глен прикинул расстояние до стола, но сдвинуться с места не посмел. – Просто он действительно очень сильный ворожей. Боюсь, что без помощи ворожбы нам его не одолеть.

Король взглянул на верного слугу с такой болью во взоре, что Глен на миг забыл про поднос.

– Ты про Селена?

– Это вам решать, ваше величие, но если и есть ворожей, сопоставимый по силе с Арном, то это только Селен.

Король задумчиво кивал:

– Да, знаю, знаю.

Он встал и принялся ходить кругами по своей непомерно огромной и непомерно мрачной спальне.

– Так ты считаешь, надо принять предложение Селена? Он больше не разрешит мне оттягивать с ответом. В последний раз он очень разозлился.

– Я не вправе вам советовать в этом вопросе. Никто, кроме законного монарха, не вправе распоряжаться его владениями.