Правдивая история короля Якова

Трава? Может, узнали что-то про Траву и стали искать тех, кто её доставил в Столицу? Но Пармен заранее спрятал Траву вне повозки. Найти её не могли. Это исключено.

– Вы главный? – Офицер поднялся на сцену, и теперь Пармен глядел на него вровень, а не сверху вниз, как до этого. Лицо молодого человека было серьёзным, а глаза умными и внимательными.

Пармен поклонился. С таким человеком разыгрывать простачка было опасно, он это чувствовал.

Из-за занавеса осторожно вышли один за другим остальные. Стражник оглядел их, словно ставил на заметку каждого.

– Это вся ваша труппа?

– Именно так.

Следом за артистами вышел второй стражник – Пармен и не заметил, когда тот успел подняться на сцену, – и кивнул деловито своему начальнику. Не дураки: не доверяют словам, проверяют. Предчувствие плохого, кажется, подтверждалось.

– Вы представляли вчера и сегодня две пьесы, так?

– Да, все верно, «Царевич Амалат» и «Ромул и Юлия». Это исторические трагедии.

– Мы можем ознакомиться с их текстами? – Официальные лица умеют формулировать свои приказы в виде вежливого вопроса.

– Мм-м, конечно, – Пармен лихорадочно соображал. Так дело в пьесах? Нашёлся наконец умный доносчик, который внимательно посмотрел спектакль и понял его подтекст? Записанный текст обеих пьес у них, конечно, имелся, и он, мягко говоря, слегка отличался от того текста, что они произносили со сцены. Его можно было смело предъявлять для проверки. Если только не найдётся внимательный зритель с хорошей памятью.

– В ваших пьесах нет ничего предосудительного? Противозаконного? – Ещё один вопрос, который бьёт, как хлыст.

И это уже знают! Плохо дело.

– Да, я автор всех пьес, которые мы представляем, – скромно потупился Пармен, – и уверяю вас, в них только мои размышления о жизни, о судьбе человека, о бренности бытия.

– Очень надеюсь, – офицер посмотрел на него с иронией, – что вы не зашли в ваших размышлениях слишком далеко. Например, до мысли о свержении нашего Короля или Верховного Ворожея.

По всем возможным в данной ситуации сценариям – а сценарии общения представителя закона с простыми гражданами до смешного похожи во всех странах и во все времена – здесь полагалось изобразить искреннее изумление и негодование из-за несправедливого подозрения.

– Неужели… Неужели вы увидели в моих пьесах что-то подобное? – Для верности он ещё добавил искренний испуг. – Уверяю вас, мои пьесы о любви, о счастье, о невзгодах, преследующих обычного человека.