ЭКС

Папа благосклонно кивнул, когда мне удалось вскрыть дверь в квартиру его старого товарища Петра Борисовича Чердынцева, который в молодости начинал свою «карьеру» вместе с папулей, но попался властям, отсидел, а потом решил вести праведный образ жизни и неожиданно подался в храм, обретя в служении и помощи церкви смысл жизни.

– Неплохо, – глядя на вскрытую дверь своего жилища, изрек Петр Борисович. Почесал затылок, подумал и добавил: – Прости Господи.

Должна сказать, что я ни в коем случае не принялась грабить народ направо и налево.

Бывало, доставала у однокурсников кошельки или телефоны, но неизменно возвращала добычу, поскольку делала это больше в качестве тренировки обретенного навыка. Каюсь, мне нравилось осознавать, что я виртуозно умею делать то, что не каждому под силу, но, честно говоря, я почему-то не думала, что мне придется всерьез пойти по стопам отца. Но у родителя были на меня свои планы.

Мама же, узнав о наших с папой занятиях, отреагировала на удивление спокойно. Услышав мое признание, она продолжила невозмутимо раскладывать пасьянс, а потом сказала:

– Ну что ж, кто знает, что в жизни пригодится.

Учись, дочь.

Теперь, я надеюсь, понятно, что судьба моя была предрешена. К тому же, папа поведал, что род Францевых… как бы сказать помягче… всегда отличался страстью ко всевозможным авантюрам. К примеру, мой прапрадед как-то раз обвел вокруг пальца цыганку, стащив у нее украшения и кошелек с монетами, который наверняка достался ей нечестным путем. А прадед моего отца славился тем, что неизменно выигрывал в карточных турнирах, в результате все знакомые напрочь отказывались играть с ним на деньги, зная, чем обернется для них игра с Всеволодом Францевым.

Стоит отметить, что мне в карты не то чтобы не везло, но какой-то особенной удачи я не замечала. Обыграть папулю мне никогда не удавалось, а преферанс, бридж и покер не вызывали особенного интереса. Папа видел это и немного расстраивался, хотя честно старался передать мне свои знания, ведь во время игры нужно полагаться не только на везение, но и на свои навыки.

Но карточные игры меня не привлекали, а как-то раз я, не подумав, ляпнула:

– За шулерство морду бьют.

У папы вытянулось лицо, я ойкнула, а родитель принялся читать мне лекцию о своих виртуозных познаниях в карточных играх и уважению к старшим. Я послушно кивала, а потом осторожно спросила:

– Пап, может, ну их, эти игры?

Он вздохнул и взъерошил все еще густые темные волосы.