Эпоха перемен. Часть 2

– К этому нужно добавить интересную деталь, – перебил Дмитрич. – Нынешний Смольный во главе с губернатором Валентиной Матвиенко за несколько дней до празднования 100-летия Ольги Берггольц принял постановление об увековечении памяти товарища Романова и об установлении на доме, где он жил, мемориальной доски. Постановление было принято, несмотря на многочисленные протесты творческих деятелей и простых горожан. Ведь с именем Романова связана самая серая полоса ленинградского застоя. Но дело в том, что та же Матвиенко при Романове была первым секретарём Ленинградского обкома комсомола.

Так что, как поётся в песне: «Будут дети, потом всё опять повторится сначала».

– Не дай бог, – ужаснулся Аркадий. – Один только послевоенный период жизни вождя народов чего стоит. Опять начались массовые репрессии. Не жалели даже боевых офицеров. У Сталина в это время обострились антисемитские настроения, поэтому особенно досталось евреям. Но чтобы развязать «большую чистку», надо было избавиться от Михоэлса.

Он возглавлял Еврейский антифашистский комитет, ездил в Америку добывать деньги для фронта, был известен в мире. Арестовывать его нельзя было. Поэтому нашли другой способ.

Как член комитета по Сталинским премиям, Михоэлс должен был ехать в Минск, посмотреть спектакль местного театра, выдвинутого на соискание этой премии. С ним послали критика Голубова-Потапова, который был связан с соответствующими органами. Одновременно в Минск выехала оперативная группа во главе с замминистра госбезопасности.

Детали операции обсудили на месте с министром ГБ Белоруссии Цанавой.

В задачу Голубова-Потапова входило выманить Михоэлса вечером из гостиницы. С задачей Голубов-Потапов справился. Он предложил навестить старого приятеля, и общительный Михоэлс с радостью согласился. Это был их «последний выход». По дороге их встретили оперативники, посадили в машину и привезли на дачу Цанавы. Там обоих связанных путников бросили под колёса грузовика, а трупы увезли на одну из глухих улиц города.

Там их утром обнаружил милиционер. И хоть по официальной версии это было дорожное происшествие, мало кто сомневался, что это убийство. Жена Молотова Полина Жемчужина на панихиде так и сказала шёпотом самым близким друзьям, что это было убийство.

И правильно здесь прозвучало высказывание, что неизвестно ещё, кто больший злодей. Вы только вдумайтесь: боровшийся с фашизмом Сталин убивает руководителя Еврейского антифашистского комитета.