«Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том I. «Надо уметь дерзать»

Вечно голодный лейтенант чувствовал, что у него засосало под ложечкой от одного только вида благоухающих зноем плодов… Неимоверным усилием воли он взял в себя в руки и связно и упрямо изложил свое прежнее прошение.

Окинув величественным взглядом многоопытного вельможи щуплую, невысокую фигуру французского волонтера, Заборовский презрительно процедил сквозь зубы: «Подпоручика я тебе дам, а более – уж не взыщи. Ибо достоинств твоих покуда я не ведаю. Вижу лишь, что строптив ты не в меру! Чином подпоручика армии Ее Величества императрицы российской Екатерины Алексеевны гнушаться тебе, мусью, резону нет! За честь посчитать должон! За честь!» И генерал всецело занялся надрезанной грушей, золотистый сок которой ленивой тягуче-сладкой струйкою сползал к кружевной манжете его великолепного халата…

Поняв, что аудиенция окончена, маленький корсиканец раздраженно повернулся на каблуках, и, оставляя на сияющем паркете грязные следы от мокрых стоптанных ботфорт, стремительно вышел из залы.

Поостыв на холодном ливорнском дожде и помыкавшись какое-то время в тоске и безденежье, Наполеон решил еще раз попытать счастья на русской службе. Он подал прошение прежнего содержания, но на имя другого начальника. И опять получил твердый отказ.

Если, конечно, верить всей этой истории, не имеющей ни единого конкретного документального свидетельства, то этого фиаско Наполеон не забывал никогда.

Спустя почти двадцать лет, отправляя в 1807 году в Петербург к российскому императору, внуку Екатерины Великой, Александру I полномочным послом утонченного гурмана и эстета, своего обер-шталмейстера, дивизионного генерала Армана де Коленкура и давая подробнейшие инструкции, французский император, вроде бы не преминул подчеркнуть: «Поразите русских неслыханной роскошью, Арман! Ваша кухня должна быть самой изысканной и шикарной в Петербурге! Никогда не жалейте денег на фрукты! И пусть о грушах на вашем столе ходят легенды! Вы слышите, легенды!» Вышколенный дипломат Коленкур про себя удивился: «Почему именно о грушах!?», – но, прекрасно зная крутой характер своего императора, предпочел не уточнять и выполнить императорское повеление неукоснительно.

Слава о кухне французского посольства загремела на весь Петербург. Повара Коленкура, чародея кулинарного искусства Тардифа, воспел позднее сам Пушкин.