Краснознаменная подводная лодка «А-5» («Металлист»)

Проходили годы, а за ними десятилетия, но не могло стереться в памяти моряков то, что случилось на «Металлисте». Подробно и много рассказывалось об этой катастрофе, обобщалось и анализировалось в военно-морских классах, освещалось в документах. Много делалось выводов. Из числа оставшихся в живых на «Металлисте» самое пристальное внимание, для объяснения той обстановки, приковывает к себе мичман

Василий Семенович Нижний. Знал я его, как и многие другие, по соединению подводных лодок как человека легендарной судьбы, а о подробностях его подвига на «Металлисте» младшему поколению мало что было известно.

И естественно, когда стал вопрос о написании в 1942 году истории «А-5», то для меня важно было познакомиться вплотную с Василием Нижним. Это не составляло никакого труда, так как наши экипажи лодок находились вместе в порту потийской базы во время войны, и порой они встречались на некоторых мероприятиях. Когда я поставил в известность комиссара дивизиона батальонного комиссара И.Солоха, что собираюсь после политических занятий предоставить слово о событиях в 1931 году на нашей лодке Василию Нижнему, то он мне примерно так заявил: «Ты с ним поосторожнее, он наговорит вам таких страстей, что некоторые и в море побоятся идти». И вот уже Василий Нижний перед большой группой краснофлотцев и старшин. Все знали, что не мастерством своей речи привлечет Василий Нижний их внимание, и ждали рассказ о загадочной его судьбе на «Металлисте». Он встал перед собравшимися, немного выдержал паузу и в спокойном тоне произнес: «Не имею я права все передавать, что произошло тогда на «АГ-16», а теперь она «А-5», а о себе скажу. Если бы я потерял веру в жизнь, я бы определенно перед вами не стоял, мне и в голову не приходило, что я погибну, хотя на моих руках и перед моими глазами у подволока отсека умирали и тонули люди. Откуда у меня была такая уверенность? Сам не знаю, все казалось, что это учение и обязательно останусь живой, а когда уже услышал работу водолазов у корпуса лодки, то тогда совсем стал героем. Через два дня мы были подняты, когда осталось нас в живых только трое. Сам открывал лодочный люк, вышел на палубу и пытался по всей форме докладывать. Вот и все, и больше подробностей от меня не ждите». Он как бы изменился внешне: взгляд стал тверже, суровее. «Металлист» овладел его чувствами. На присутствующих не страхом повеяло от сказанного мичманом, все увидели в этом человеке образец стойкости и мужества.